Княгиня Базилевс. Любовь и Юность.

От Архангельской губернии, до Персидскозаливной.

Но право летать без доклада Императору было в Империи у волшебников у одной Василисы. Это была поистине царская милость.

По залу разнесся восхищенный отклик. Государь оценил это и подмигнул Василисе.

Василиса растерялась и встала на свое место, только выполнив положенный поклон.

Официальная часть закончилась и продолжилась банкетом. Все подходили, поздравляли Базилевсов. Отце сыновей интересовались о возможной партии.

Базилевсы жили в Москве и придворные не часто видели их на балах в Санкт-Петербурге.

Подошел и дядя жены. Ректор Виктор Петрович Нарышкин был мил и поздравлял родственников.

Разговор зашел об обучении. Продолжался набор людей, но волшебников учили уже неделю.

Совместных занятий пока не было, но ректор предвидел сложности.

Волшебные науки преподавать он мог, по понятным причинам, только меньшинству. Остальные предметы были общими. Они с Базилевсом посетовали, а потом переключились на обсуждение дел житейских.

Много было поздравлений, много радостных откликов и отзывов.

Василису обнимали, поздравляли двоюродные, троюродные тети и племянницы.

Подошла и величественная тетушка. Княгиня Меньшикова.

Это мимо ее дворца они вчера проходили.

Пожилая волшебница не потеряла ни хватки, ни своего недюжинного ума. Она подошла и протянула для поцелуя руку. Князь Базилевс церемонно ее поцеловал.

Она остановила его: «Будет, племянник, будет. Дай на твою красавицу полюбоваться». Она рассматривала Василису.

Посмотрела на ее орден. Точно такой же украшал и ее шею.

Улыбнулась, подозвала ближе и отстегнула бриллиантовую булавку.

Приколола Василисе на воротник.

«От сглаза, - сказала она, а потом тихо добавила, - если что понадобиться. Скажи булавке. Найду способ помочь». Протянула Василисе руку. Баззи попыталась поцеловать ее, следуя этикету, но та отдернула руку, сжав только в ответ: «Будет!».

Зато Гончарова княгиня Меньшикова не пощадила.

Остро прошлась по его холостяцкому общежитию: «Ах, малец, надрала бы я тебе уши, сколько сердец разбил, сколько надежд погубил».

Иван Андреевич терялся и не мог ответить. Однако графское достоинство действительно, вкупе с богатством, заставляло задумываться о женитьбе.

Да и устал он в джунглях. Позже, обдумывая запавшие в душу слова. Он решил, что змеи, съеденные в джунглях, могут действовать благотворно. Заставляют думать о доме.

С Демидовым княгиня не шутила. У нее были дела к нему.