Княгиня Базилевс. Любовь и Юность.

Свет резко изменился, стал более насыщенно зеленым, потом опять ослабел, и она почувствовала голыми ногами влажную, перепрелую почву тропического леса. Было трудно дышать. Но Баззи поняла, что должна вести себя тихо. Было темно, и неба не было видно.

Но присмотревшись, Баззи поняла, что полная луна пробивается сквозь густую листву, и оставляет дорожки света на лужах.

Как-то Василиса почувствовала, словно кто-то ей об этом сказал, что попала в тот лес, откуда появились сегодня две Королевские Кобры. Деревья шуршали в вышине листьями.

Было тихо, но Василиса понимала, что тишина обманчива. Стоит неаккуратно ступить, или сделать оплошность и хозяйки леса услышат это и не простят.

Василиса могла справиться с одной из них, с двумя, но не со всеми разом.

Клинок успокаивающе тяжелел в руке, и она пошла вперед.

Впереди Баззи заметила огонек-маячок, не дающий света, и видимый только ей. Она не создавала его, но она и не хотела сюда попасть.

Доверившись сабле и огоньку, она пошла вперед. Лианы свисали и требовали их тронуть и освободить себе путь, но она знала, что это ловушка. Как паучьи нити свисали они, но она знала, что не пауки поджидают ее, а более страшная смерть. Смерть в зубах кобр.

Аккуратно ступая, обходя лианы и убирая более мелкие, не опасные плети цветущих крупными красными и оранжевыми гроздьями растений, она вышла на поляну. Луна щедро лила свой белый цвет, крася все в молочно - зеленые цвета.

Поляна была не большая. Не больше их зала – сто на пятьдесят взрослых шагов.

Посредине поляны была каменная площадка, на которой стоял непонятный каменный обелиск, заросший лианами, мхом и не известными ей цветами. Василиса хотела сделать шаг, но огонек подлетел к ней. Она остановилась.

То, что она приняла за траву, покрывающую поляну, оказалось ряской, покрывающей болото.

Огонек поднялся наверх, затем опустился вниз, и Василиса увидала выступ, затянутый множеством похожих на ежевику мелких лиан.

Там было отверстие. И символ Василиска, такой же, как на сабле. Баззи, не сомневаясь, вставила саблю и скрежет, казалось, огласил всю округу.

Лес ответил тысячью возмущенных криков птиц, насекомых и еле слышным шипением и шорохом чешуи, трущейся об землю. Из ряски начали проступать поднимающиеся из воды камни. Баззи вынула саблю, отметив, что он не стал ни грязным, ни мокрым.