Княгиня Базилевс. Любовь и Юность.

Она оглянулась и когда повернулась обратно, то не было уже ни Василиска, ни его зубов, ни изумрудов. Только гора праха и пепла. Статуи в углах покорежились и не походили больше на людей, падая маленькими песчинками в огромных часах времени.

Раздался вибрирующий гул, и Баззи поняла, что у нее нет времени. Это рушился свод дороги, по которой она пришла. Звук воды и шипения усиливался.

Василиса сжала книгу левой рукой, выставила вперед саблю и прыгнула в среднюю, пустую нишу.

Ее встретила темнота. Но темнота знакомая, не обжигающе горячая и не душная.

Где-то пели знакомые ей птицы, стрекотали цикады.

Ступни ног холодила влажная от росы трава.

Небо на востоке светлело. И она увидела знакомые созвездия, подняв голову вверх.

Она была на поляне, окруженной дубами.

Чуть дальше от нее в центре поляны стояла ротонда с тринадцатью мраморными колоннами, соединенными сверху каменной же окантовкой.

Место она узнала и оглянулась - позади был замок. Это был ее дом.

Она переместилась в знакомую ей часть их парка, и место это было Колоннадой Тринадцати, по числу знаков Зодиака.

Василиса посмотрела на небо, первые лучи солнца вставали над деревьями. Начиналось утро, и ее могли здесь увидеть ранние слуги. Садовники, молочники или случайно идущие в замок горничные.

Если бы ее увидели только с саблей, вопросов бы не возникло. К ее причудам привыкли. Баззи отправлялась, иногда, на ночные прогулки, или даже, на утренние пробежки.

Голые ноги тоже бы не вызвали вопросов.

Волшебники иногда подписывались от земли, совершая сложные ритуалы. Но вот книга привлекла бы внимание и ненужные разговоры.

Василиса вошла в ротонду. Она еще в детстве узнала тайное место – под правой от входа скамьей созвездия Овна была выступающая плитка. Если ее поднять, там было кем-то давно оборудованное убежище-тайник. Ни мама, ни отец, ни сестры о нем не знали. Василиса проверила это, как-то еще в детстве пряча туда сладости. Муравьи не прознали о тайнике тоже. Сладости она доставала всегда свежие, словно и не лежали они один, два, а то и три дня.

Теперь она хранила в тайнике свой дневник, нет, не тот дневник, который она вела в комнате, храня в верхнем ящике стола. Этот дневник, она знала, читала ее Вероника, не удерживая свое любопытство.

А тайный дневник, куда записывала свои тайны. Свои влюбленности и даже стихи. В стихах не было ничего плохого. Отец их даже поощрял их писать, но она почему-то не хотела делиться своими секретами с родными.