Княгиня Базилевс. Любовь и Юность.

Еще тридцать процентов давали родители учащихся, еще двадцать он покрывал из собственного кармана. Он мог бы без ущерба покрывать еще двадцать. Попечительский совет был готов покрыть еще пятнадцать. Но прекращение финансирования от государства означало потерю статуса для его выпускников и отрытую ссору с Императором. Да и дочек, все-таки не хотелось отпускать из дома так рано.

Базилевс собрал совет из преподавателей и принял поправки к Полуторатысячилетнему Уставу.

Девушкам было дозволено здесь учиться.

Москва ликовала. Петербург посмеивался. Основанный Петром Великим Университет принимал девушек с момента воцарения Екатерины Второй, то есть почти на двести двадцать лет раньше.

Под высокими готическими шпилями Университета, тонким плетением каменного кружева, достающего до невысоких московских небес, была раскинута огромная площадь, напоминающая облака.

Белый камень площади, украшенный с любовью и волшебством, создавал ощущение того, что волшебник стоит на облаке. А напротив были Ворота, сотворенные из тончайшего железа, носили название Волшебных.

Приходило время, и герольды вострубили один раз. По крикам толпы, доносившейся с соседних улиц, все понимали, что едет Государь. По старинной традиции Государь приезжал на День Поступления и тогда, в торжественной тишине, после Клятвы верности, вручал студентам сабли.

В этом был еще один смысл. У кого сабель не было по бедности, или по не знатности, присягали Государю лично, в День Поступления и Государь из своего бюджета оплачивал им их знак принадлежности к классу Волшебников.

Сегодня таких волшебников на площади не было. Волшебные семьи были знатны и богаты. Детей у них рождалось меньше, чем было денег.

Каждая семья могла позволить себе иметь саблю, выкованную лично для них, либо переделать старую, легендарную, овеянную славой сражений, саблю.

Выковать или переделать в кузнях Златоуста, принадлежавших, в том числе, и Базилевсам, или за границами Империи. В Японии, или Пруссии, например.

Поступающие выстроились в ряд, специально обозначенный именными табличками на невысоких столиках. Встали и положили на столики перед собой свои Сабли. Сабли сверкали всеми известными и даже неизвестными никому, кроме владельцев камнями. Оправленные в золото, серебро, или просто черненые сабли были гордостью представленных здесь отпрысками родов.

Сабли ковались на заказ, или покупались в Златоусте при проявлении магических способностей.