Княгиня Базилевс. Любовь и Юность.

Легионы пошли вперед, кроша все на своем пути.

Ректор разгром показывать в деталях не стал, и небо потемнело, превратившись в потолок. Трава равнины сменилась камнем арены.

И грохот аплодисментов окончил его показ. Все стояли на ногах, и хлопали и поздравляли Василия Васильевича.

Василиса, сестры и Александра переживали и даже держались за руки, наблюдая за сценой боя.

Под впечатлением, все пошли дальше. Арена опустела. Волшебники ушли дальше. Сияли мрамором трибуны. Чистый камень арены был чист. И только на одном камешке была маленькая, никому не заметная капелька крови.

После арены для боев, пришел черед огромных пространств, населенных животными и растениями. Базилевс ускорил дорогу, и Василиса поежилась, очутившись в тропическом лесу, где недавно была.

Здесь также пахло, как там, и ей даже показалось, что она увидела озерцо, уже без обелиска. Дорога понесла их дальше и сестры увидели саванна и играющих с львицей львят.

Потом был раздел Северного и Южного полюсов. Белые медведи и пингвины жили в одном пространстве.

Казалось, прошло много часов, но когда гости и студенты вышли опять в огромный холл, часы пробили всего лишь двенадцать.

Ректор поблагодарил родителей и пришедших родственников. Напомнил о попечительском совете и возможности стать его членами.

Базилевса благодарили, жали руки, и некоторые близкие знакомые хлопали по плечу. Неизвестное ему семейство из провинции долго и обстоятельно благодарило. А потом предложило хороший взнос. Василий Васильевич обменялся визитками и попросил прийти завтра к восьми утра.

Базилевс очаровательно улыбнулся и предложил собравшимся продолжить банкет или дальше осматривать Университет вместе с его помощником, улыбчивым толстячком, лет пятидесяти трех.

Это был Матвей Матвеевич фон Розенкрейцер, потомок приехавших волшебников из Голландии. Петр Великий привез его предка, мастера корабельных дел и летающих крепостей с собой.

Матвей Матвеевич отпустил несколько шуток. Сострил по поводу сегодняшнего жаркого приема. На улице было действительно тепло. И как-то расположил к себе публику, что она с удовольствием пошла за ним, слушая старые, но звучащие в его устах байки о выпускниках Университета и забавных случаях.

Матвей Матвеевич помнил многих, стоящих здесь и некоторые рассказы были о тех, кто стоял его и слушал.