Княгиня Базилевс. Любовь и Юность.

Но это будет через голы, а мы вернемся к Базилевсам.

Баззи попробовала тоже открыть двери. У нее тоже ничего не вышло.

Нида терла голову. У нее двоилось в глазах она видела себя то со стороны, тысячью глаз, как красный, враждебный силуэт, то смотрела своим и глазами на чистый, безвредный для них коридор.

Ее рука потянулась к сабле, и она нанесла удар в спину. В спину Ризе.

Базилевс, увидевший удар перехватил ее руку. Заклинанием ввел в транс.

Передал на руки Баззи. Подошел к Ризе. Он был опытным практиком в ранах.

Сабля была волшебной, и удар был нанесен мастером. Жизнь Ризе должна была оборваться. Он остановил кровь, но срастить мышцы и позвоночник не мог.

Он взял Ризе за руки и ждал. Она была в сознании.

Раздался звук камня, трущегося об камень. Стена тайной комнаты отъезжала. И дверь открылась. Огонек-спутник загорелся над Ризе и повел Базилевса туда.

Базилевс подхватил Ризе на руки и понес в комнату. В комнате была кровать с железными спинками одеялами и горой подушек.

Василий Васильевич положил Ризе на кровать, и кровать растворилась в воздухе, вместе с ней.

Василий Васильевич вернулся к жене.

Он осмотрел Ниду. Просканировала мозг. Твари, сумев прорвать, проржаветь ее ментальную защиту отдали последний приказ – убивать. Нида сопротивлялась и поэтому не могла ударить ни дочь, ни мужа, но Ризе была не настолько ей близка.

Василий Васильевич распутывал ментальные сети, в которые попал мозг Ниды.

Он сопротивлялась вторжению чужаков. Мужу же помогала и не пыталась выбраться из транса.

Василий Васильевич, находил присосавшиеся нити, как пинцетом брал, их и отекал своим сознанием.

В его трехмерном сознании мозг Ниды выглядел так, как будто к нему протянулись сотни неприятных черных, коричневых нитей.

Он аккуратно находил место крепления к мозгу. Приподнимал и отрезал коротким заклинанием, стараясь не повредить ей.

Пот тек с его лица. Каждая нить должна была быть обезврежена. Василиса держала голову матери. Помогая избавиться от паразитов.

Василиса спросила: «Может быть, вернуться в прошлое?». Базилевс отрицательно покачал головой, и Василиса продолжала помогать ему.

Она гладила волосы матери, и успокаивающе пела ей колыбельную, как когда то в детстве:

«Теплый, пушистый

Котенок спит,

Свернулся в клубочек и урчит».

Василий Васильевич напряженно работал. Проходили минуты, часы. Дважды они вновь зажигали волшебные шары, дающие свет. Четырежды Василий Васильевич взбадривал себя заклинанием.