Вечная любовь

Полукружья барханов обнимали чахлую зелень, которая напоминала скорее точки, чем растительность.

— Почему их так назвали?

— Если прислушаться, то на рассвете можно услышать, как бьют барабаны и над пустыней разносится странное пение. Но мы этого не услышим — сейчас нет времени на такие остановки.

И, видя огорчение Ули, поспешил утешить:

— Гоби скрывает много тайн. Кто знает, что мы отыщем... Уверен, пустыня покажет что-то чудесное.

Ульяне оставалось только согласиться: экспедицией руководила не она.

Желтые пески превратились в каменистую равнину, нарядные белые юрты сменились бурыми, под цвет местности. Кое-где виднелись капитальные постройки — то ли из кирпича, то ли из каких-то блоков... Позже, когда вертолет опустился недалеко от таких домов, оказалось — саман.

Их встречали.

Хорошо одетый мужчина в цветном халате, подпоясанном желтым шарфом и почему-то в шляпе; пара людей, очень похожих на Эвея, только помоложе и военные. Эти кинулись разгружать вертолет, остальные, перебросившись несколькими фразами с Шоном, повели гостей вглубь селенья.

Большие собаки лежали в стороне, лениво поглядывая на людей, а мелкие прыгали, заходясь лаем поодаль. Чумазые дети с интересом глазели на приезжих, но не приближались. В загоне орали верблюды, блеяли овцы, и в первый момент Ульяне показалось, что она потеряла обоняние.

Гостей привели в большой саманный дом, оказавшийся чем-то вроде смеси кафе и местного клуба.

В одной части располагалась кухня: саманно-каменная дровяная плита и обычная буржуйка, на которой стоял закопченный чайник с высоким носиком.

Но нескольким местным мужчинам это не доставляло никаких неудобств. Они сидели у самодельных столиков, сделанных из огромных железных боек, на которые наварили круглые и квадратные куски металла. Неподъемные и страшные, они хорошо вписывались в интерьер, рассмотрев который Уля всхлипнула и пообещала себе ничего в этом месте не есть.

— Опасаешься? — заметил её взгляд Шон. — А что, на ваших раскопах было стерильно?

Вспомнив, в каких условиях зачастую варили кашу или суп, Уля снова содрогнулась.

— Там, по крайней мере, еда была знакомой!

— Здесь тоже ничего необычного. Разве что молочный чай. Он на любителя.

Рассаживались странно, соблюдая какой-то непонятный Ульяне порядок.