Фарфоровая бабочка

- Да он совсем берега потерял, - пробормотала Бьянка.

- Кто, король? – Тутта побледнела.

- Да нет же, Сандор…

И задумалась. То, что сейчас поведала Тутта, просто не могло быть правдой. Впрочем, судя по всему, и неправдой тоже не было. Лорд Сандор, этот грязный мерзавец, простолюдин, наверняка выходец из торгашей, собрался войти в семью Эверси! Человек, который сломал всю ее жизнь, теперь собирался присвоить и ее словно какую-то тряпку!

- Так это Сандор… розы притащил? – тихо спросила она.

Тутта энергично закивала.

- В окно.

- Что, госпожа?

- В окно их, - Бьянка ухмыльнулась, - мне не нужны подачки от этого… этого…

И она даже не смогла подобрать слово, которое бы в полной мере отразило ее отношение к лорду Сандору. Грязный простолюдин. Хам. Нахальный выскочка. Да кто он, в конце концов, такой, чтобы посягать на ее свободу? Пусть даже и от репутации ничего не осталось…

Злость, ярость и страх плескались внутри, смешивались, образуя какой-то особенно едкий раствор, от которого предательски щипало глаза и сжималось горло.

Ха! Ты думала, что все кошмары остались позади?

Да нет же! Вот он, твой главный кошмар. Только-только начинается…

Бьянка молча проводила взглядом букет, который отправился в открытую форточку. А потом сказала:

- Тутта, помоги мне одеться. Мне нужно поговорить с отцом.

***

На пороге коричневой гостиной Бьянка задержалась. Отец был там, совершенно один, сидел в кресле напротив камина. Плотные шторы почти не пропускали свет, и оттого казалось, что сейчас не день, а поздний вечер, и солнце давно село.

Бьянка сглотнула. Отчего-то видеть отца таким было неприятно. Она привыкла к тому, что граф Эверси, хоть и был полноват, но в любой ситуации  излучал энергию и уверенность в себе, катался этаким шустрым колобком. А тут вдруг расплылся в кресле, как подтаявшее желе, двойной подбородок лежит некрасивыми складками на груди, и внезапно приходит понимание, что вот он, ее отец – стареющий и беспомощный.

Бьянка решительно шагнула в коричневую гостиную, словно окунулась в розовато-золотистый сумрак. Роланд Эверси не шевельнулся, как будто и не заметил – а может быть, погруженный в невеселые мысли, и правда не заметил.

- Папа, - осторожно позвала Бьянка.

Он вздрогнул, как от удара.