Фарфоровая бабочка

- Вы можете сколько угодно ненавидеть меня… сегодня ночью, - мрачно пообещал Сандор.

Кажется, он хотел еще что-то добавить, но карета остановилась.

- Прибыли, леди Эверси, - мужчина хмыкнул, распахнул дверцу кареты и очень ловко, невзирая на собственные внушительные размеры, выбрался наружу.

Бьянка осторожно высунула нос следом и остолбенела.

Рой Сандор, этот невыносимый, грубый, наглый мужлан привез ее едва ли не к самому дорогому свадебному салону столицы. Естественно, салон был закрыт, потому что приличные заведения не начинают работать с рассветом.

- Вылезайте, - приказал мужчина.

«Даже руки не подал», - возмутилась про себя Бьянка и выбралась на мостовую сама.

Она не верила собственным глазам: одетый как голодранец, Сандор уверенно подергал шнур звонка. Через несколько минут им открыл заспанный слуга, который тут же проснулся.

- Лорд Сандор! – протянул он так слащаво, что у Бьянки зубы заныли. – Прошу вас, прошу! Извольте! Все готово, ждем вас с нетерпением!

И она окунулась в волшебный мир, о котором еще недавно могла только грезить.

Бьянку отвели за ширму, и две милых девушки принялись наряжать ее как куклу. Ей приносили кружевное белье из шелка, соблазнительные короткие панталончики, воздушные и легкие, как паутинка, великолепные нижние сорочки, каждая из которых могла бы украсить гардероб королевы. В качестве чрезвычайно модной новинки были предложены тончайшие, почти прозрачные чулки, которые крепились на бедрах при помощи крошечных крупиц специального артефакта.

- Вы знаете, некоторым мужчинам такое очень нравится, - пояснила одна из работниц салона, - особенно когда, хм, кроме чулочков больше ничего не надето.

Бьянка не стала отказываться, но про себя решила, что чулочки будут последним, что в своей жизни увидит Рой Сандор.

Потом ей принесли платье из сверкающего атласа, нежно-голубое, в цвет глаз.

Не хотелось вот так… для него. Совсем не хотелось.

Ее вывели под руки, разодетую, словно принцессу, и поставили перед развалившимся на диване Сандором, как будто она была просто вещью.

«Да ведь так и есть, - с особенно пронзительной грустью подумала девушка, - я для него не больше, чем вещь».

Взгляд скользнул по нежеланному жениху.