Сердце Девы-2

Лесенки не было, но в яму чуть больше человеческого роста глубиной не сложно спуститься без нее. Мужчины втянули корыто на откинутую крышку, чтобы той не вздумалось внезапно захлопнуться, запирая нас изнутри.

— Я первый! — лесовей, повиснув на руках, спрыгнул в погреб. — Роксола, факел загаси. Тут и так все видно, — поднял он к нам лицо.

— Кого видно?

— Никого. Боу нашумела — вот никто и сбежал, — хмыкнул Анаид.

— Или некто…

Я показала магу кулак. И спрыгнула в подставленные руки Манула. Котик отодвинул меня и помог спуститься остальным.

— Не слышно ничего. Но все же будем настороже, — предупредил негромко.

Вчетвером в погребе было тесновато. Я попыталась понять, что же светило в зазоры между люком и полом. Похоже, кто-то забыл среди мусора и слежавшихся остатков еды масляную лампу. В реале было бы легко определить, как давно она горит, в игре плошку могли зажечь и день назад, и два года — если убывание масла не прописывать. Еще один баг? Или игроделы мечтали привлечь наше внимание? Тогда у них получилось.

Щеки коснулся сквознячок. Или случайная паутинка. Я поскребла кожу — не помогло. Да и пламя наклонялось в сторону.

Я потащила ящики на себя, закономерно загнав занозу в палец. И еще умудрилась наступить на нашего дворфа. Ойкнули оба.

Манул опять решительно отодвинул меня к Роксоле и занялся раскопками сам. Расширил проход, и огонек лампы, затрепетав, потух. К счастью, факел у нашего рыцаря клинка был наготове. И отчаянно сопротивлялся сквозняку, пока мы гуськом двигались по каменному короткому коридору в еще один погреб: просторнее предыдущего.

Нам навстречу метнулась крыса, и Роксола ткнула факелом ей в морду. Хорошо, что гореть здесь особо нечему.

Бедная животинка с отчаянным визгом убежала за бочки и полки. Смрад горелой шерсти перебил плесневую вонь. А еще к амбре примешалось что-то омерзительно сладкое.

— Не нравится мне здесь, — повертел головой Анаид и, вырастив на ладонях золотистый зонтик, раскинул над нами.

— Не думаю, что здесь кто-то есть, — додавив сабатонами трухлявую доску, Роксола пошла вперед.

Мы, прислушиваясь и оглядываясь, потянулись за нею. Причем, я больше смотрела на пол, чтобы не насажать занозы в ступни. И потому не сразу поняла, почему все остановились и что за странные звуки издают. А они старались сдержать тошноту.

Погреб привел нас в нечто среднее между пыточной, прозекторской и мастерской сбрендившего таксидермиста. Вот уж где моделлеры оторвались по полной, впрочем, пренебрегая подробностями.