Матушка для полуночника

На его волосах и густой бороде уже проступала седина, в уголках глаз залегли морщинки, но сами глаза оставались по-прежнему яркими и молодыми. Криштов активно занимался спортом, стараясь продлить жизнь, но я знала, что, отпаивая внука собственной кровью, он растрачивал бесценное время. Он предупреждал об этом, но откуда же я могла знать, что вскоре потеряю его.

 — Мамочка, а кто был тот дядя? Мне он не понравился: злой, и пахнет от него неприятно, — ошарашил Матвей.

Мы с Криштовом переглянулись, и мужчина тихонько спросил:

 — Внук, а кто, по-твоему, приятно пахнет? И как именно? Можешь описать эти запахи?

Матвей снял с худеньких плеч полотенце и призадумался:

 — Хм, ну вот мама всегда пахнет приятно, чем-то цитрусовым, а ты, дедушка, пахнешь, как старинная книга.

Помнишь, ты давал мне читать, там еще про ауры было написано. А вот этот дяденька пах как тухлый помидор, мы с мамой видели такие в магазине, когда покупали продукты.

 — Вот оно как… и что, каждый вокруг тебя пахнет по-своему? — продолжил Криштов.

Ему, как магу и исследователю вампиров, была интересна любая деталь.

 — Верно, но я стараюсь не принюхиваться. 

 — Понимаю, так можно и расчихаться, — Криштов заулыбался, а я оцепенела, понимая, что наш разговор, да еще на пляже, могут услышать. — Но ты помнишь: об этом никому, — шепнула я сыну.

 — Мам, ну за кого ты меня принимаешь? — возмутился и насупился Матвей. — Я же только тебе и деду.

И потом, у того мужчины в ауре черные сгустки, он болеет чем-то, возможно, связанным с легкими. Как у тебя вот здесь, — он указал на мой живот. — Только у тебя болезни нет и видны просто трещины, а ему надо к доктору.

Я сидела и в который раз за эти годы удивлялась вампирским способностям: чувствует запахи, может учуять определенного человека на расстоянии и даже сквозь стены, видит ауры и по ним определяет, болен человек или здоров. 

 — Мам, можно мне мороженое?

 — Конечно.

Сын улыбнулся и, надев кепку, помчался к открытому бару, где ему вручили мисочку с двумя шариками любимого мятного мороженого. Матвей мог есть и человеческую пищу. Не всю, конечно, кое-что он на дух не переносил, как, например, рыбные блюда или капусту. Еда насыщала его, но не приносила той пользы, которую могла дать только кровь.

Впервые он начал видеть ауры и чувствовать запахи, когда ему исполнилось два с половиной года.