Заклинательница теней

— Все основные обучения проходят, как и в обычных школах, уроки по сорок минут, 15 минут перерывы, на занятия не опаздывать, — Мэридит бросила на меня строгий взгляд, как будто я тут начала ныть и возмущаться.

— Поняла, — быстро ответила я.

— Завтрак в восемь, обед в двенадцать, ужин в шесть, — продолжала рапортовать она. — У нас здесь комендантский час, начинается в десять. Соответственно ты должна быть уже в общежитии к этому времени.

Мэридит вывела меня к очередному коридору и только, когда мы пошли по нему, я стала с любопытством разглядывать все вокруг. Это был сквозной коридор на четвертом этаже, который вел из одной части здания в другую. Отсюда открывался потрясающий вид. Поскольку четвертый этаж еще находился ниже уровней деревьев (им — деревьям — было лет по сто, как минимум), отсюда можно было видеть все аллеи, пронизывающие насквозь весь осенний лес.

Теперь из окон здания лес был похож на парк или тот же ботанический сад гораздо больше.

Надо признаться, вид был настоящее загляденье. И, если бы я все-таки фокусировалась не на себе, в первую очередь, и на своей отвисшей челюсти, то могла бы заметить худенькую девушку немного раньше, нежели, когда уткнулась в нее непосредственно, чуть не наступив.

— Ой! — Первое, что вырвалось у меня, и чтобы (не важно, кто-что-зачем-и-что-я-сделала) обезоружить оппонента, я тут же добавила: — Извини!

— Ничего! — Улыбнулась миловидная — ВНИМАНИЕ! — черноволосая девушка! — Я сама все время на кого-нибудь натыкаюсь!

Мое сердце бешено заколотилось.

Почему? Во-первых, о да! Черные волосы! И, во-вторых — не то, чтобы отличительный признак, но все-таки! Она была в платье. Конечно, Оли не особо рассказал мне о платье, потому что, если бы он был девушкой, он бы непременно успел его, как следует, разглядеть и мне, как следствие, описать. Но он не был девушкой, хотя ныл иногда, как она самая.

Но не в этом дело! По крайней мере, на ней было уже два опознавательных знака, которые навскидку сходились с теми, что Оли видел в своем видении!

Я так заулыбалась бедной несчастной, что она даже смутилась.