С привкусом пещерной соли

А что тут скажешь? Наташка считала себя одной их числа тех, кому не помогает чужое сочувствие, пусть даже выражающий его человек по колено изойдет соплями и рыданиями. Наташкина боль бывала слишком глубока, чтобы чужая жалость могла что-то изменить или как-то поддержать. На этом базировалась уверенность, что и Гонзе сейчас не поможешь.

- Мне тоже, - коротко ответил он.

Морская вода еле видно колыхалась.

Птиц, тут не хватает птиц, парящих над волнами. Гул воды вполне ощутим, он отражается от стен и усиливается, создавая ощущение свободного пространства и ветра.

- Как тебя зовут? Ну, на самом деле? – вдруг спросила Наташка, продолжая выискивать в морской дали несуществующих птиц. Ей не особо нравилась его кличка, кличка это всегда лишь грань характера, который целиком охватывает только имя, данное при рождении.

Гонза пару раз моргнул, вновь слишком далекий от этих разговоров, похлопал по карману рубашки, вытащил из него паспорт и протянул Наташке с таким равнодушным видом, что даже мысль о подвохе недопустима.

Ему и правда плевать. И на раскрытие своей личной информации, и на то, что новые брюки отираются об грязный камень. И что он только что попросил прощения за то, в чем грешен каждый из нас.

Наташка не из тех, кто выкобенивается, она взяла в руки паспорт и осторожно раскрыла первую страницу. Снимок старый – на снимке Гонза очень строгий, серьезный, видно, что молодой человек проникся чем-то великим и теперь изо всех сил стремиться соответствовать.

Старовойченко Владимир Дамирович.

- Дамирович? – воскликнула Наташка, не забывая увидеть дату рождения. Ему тридцать два. Больше, чем она думала.

- Да, - криво улыбнулся Гонза.

Наташка задумчиво уставилась на паспорт. Ей хотелось перевернуть странички и посмотреть еще кое-что, но так явно показывать свой интерес недостойно гордой и самостоятельной девушки. Зачем давать лишний повод думать о себе, как об обычной, предсказуемой и пустоголовой женщине?

Гонза покосился на нее, неторопливо вытянул из ее пальцев паспорт и сунул обратно в карман.

- Нет. Я не женат. И не был никогда.

- И не будешь? – в тон продолжила Наташка. Получилось почему-то весьма враждебно.

Как ни странно, он не стал спорить, а глубоко вздохнул и снова уставился прямо перед собой. Через секунду его руки сомкнулись замком.

- Ладно, извини, - отступила Наташка. – Я понимаю, итак все хреново, а тут еще я со своими дурацкими вопросами.