Симфония души моей

Странно, как такое может быть? Судя по повреждению, криптограф будто бы получил сверхмощный сигнал, и процессор не выдержал перегрузки. Но это невозможно! – удивленно констатировал старик.

— И что же теперь делать? – с лёгким расстройством задал вопрос юноша. 

— А ничего, у меня запасной есть, — Йёзеф вытащил из сейфа ещё один процессор. 

— А что делает та катушка Тесла? Кролику там не больно? – озаботился о белом пушистом комочке Жан.

— Ему там приятно, а если повезет, станет умнее, — старик вставил процессор.

«Или сдохнет», — опять он договорил фразу в уме. 

Спустя минуту криптограф был собран. 

— Так, теперь его надо откалибровать, — Йёзеф просканировал себя и сверил данные с образцом из базы данных. Потребовалась небольшая настройка, после данные мозговой деятельности Жана были собраны. 

Юноша передал образец симфонии Лукреции, аппаратура построила необходимый алгоритм изменения мозга. И вот настал момент икс – Жан лёг в кресло. Йёзеф надел на него шлем, выглядящий как дуршлаг, через дырки которого протянули различные кабельки с проводочками.

Жан бы сильно удивился или даже испугался, если бы узнал, что это действительно был дуршлаг. А что? Истинный инженер-изобретатель из любого мусора сделает высокотехнологический прибор или еще больший мусор, тут уж как повезет…

Йёзеф дёрнул рубильник. Зашумел трансформатор, заискрились контакты, воздух наполнился ароматами озона и жаренной свинины…

*****

Вечер. Шёл дождь. Молодой человек подошёл к входу в мастерскую художницы-синергетика Лукреции Киселёвой.

Было закрыто, но для молодого человека это не помеха. Его просканировали датчики.

— Личность подтверждена. Добро пожаловать, Жан-Батист! – сказал автомат с белорусским акцентом, и дверь распахнулась. 

Жан вошёл внутрь. Тяжело вздыхая, он медленно потёр макушку. Под шевелюрой красовались тысячи микроскопических ожогов кожи — последствия процедуры. На самом деле так не должно было быть: всего-то закоротил один контакт.

Благо Йёзеф вовремя спохватился, ещё чуть-чуть, и от Жана осталось бы одно жаркое. Старик не стал говорить об этом, он сказал, что всё прошло успешно, да отпустил юношу на все четыре стороны. Сейчас, наверное, отмечает свой успех в нежных объятиях дорогенного зеленого змия… 

Первый этаж мастерской был отдан под галерею художницы. Несколько десятков картин украшали помещение. Некоторые из них достигали огромных размеров, чуть ли не в треть стены.