Данница

Специально для нее гостиничный повар приготовил ужин из жемчужной икры подземной рыбы Йох, языков молодых дракониц и тающих во рту лепестков огненного цветка. А на десерт из королевской кондитерской были доставлены особые пирожные, которые пекли для знатных особ на сносях.

В чистом большом номере, который отвели Ивке, на полу лежал шерстяной Регнаушский ковер, лишь слегка побитый молью, на кровати были постелены простыни с заговоренной золотой нитью, а на стене висело зеркало в человеческий рост.

Служанка принесла ведро горячей воды, медный таз и кусок коры мыльного дерева.

Поставила в углу, где пол не был покрыт ковром. Спросила, не нужно ли еще чего-нибудь, и ушла.

Ивка скинула рубашку, распустила волосы, подошла к зеркалу. Вгляделась в свое отражение. Из серебряной глубины на нее смотрела знакомая-незнакомая девушка с маленькой грудью и крепкими, чуть полноватыми ногами. Дома зеркалом служил небольшой полированный кусок металла. Все в нем плыло, двоилось, щеки становились по-хомячьи толстыми, а лоб вытягивался вверх.

Лицо напоминало мятую грушу. Это латунное безобразие годилось только волосы перед сном расчесать.

Ивка долго, то приближаясь, то отступая, рассматривала свое отражение, поворачивалась так и этак. И осталась в основном довольна увиденным. Все было на месте, все ладно подогнано. Кожа светлая, талия тонкая, попка круглая. Плечи, правда, широковаты, ну да это от тяжелой работы по хозяйству. Будь она худенькая и тонкая, не справилась бы.

Зубы не кривые, большие глаза серые, нос плосковатый, но аккуратный.

Шрам старый на лбу почти незаметен. Волосы хороши: светлые, падают волной. Летом с такими совсем беда – жарко очень. Перед отъездом Ма Оница изрядно их укоротила, чтобы возни в дороге было меньше. Раньше волосы спускались ниже пояса, теперь едва закрывали лопатки. Подстрижены они были неровно, овечьими ножницами, одолженными у соседа. Но в косе было незаметно.

Из Милограда Ивка ушла недели четыре назад, ребенка носила уже месяца три, но живот был по-прежнему плоским.

Невозможно было поверить, что внутри у нее зреет, крошечная пока еще, новая жизнь. Тошнота почти прошла. Иногда чуть мутило по утрам, но стоило что-нибудь съесть, и неприятное сосущее недомогание уходило прочь.

Ивка налила в таз воды, тщательно вымыла волосы, прошлась исходившим пеной куском мыльной коры по груди и рукам. Жалко, до спины было не достать. Дома в таких случаях ей помогала Ма Оница или Верика.