Данница

Да и прослезиться они не могут себе позволить – боятся покрыться ржавчиной.

Мих сидел на неудобном низком сидении, сгорбившись, зажав ладони между коленями. Если целое поле боя провалилось каким-то образом в средневеково-магическое государство Ашраб, может быть, и он, Мих, сможет попасть обратно в Питер. Надо только найти воронку, туннель или портал. И тогда...

– Полжизни, – пообещал Мих, – полжизни отдаю, если еще раз смогу пройти по Невскому. 

Миху показалось, что он уже вдыхает влажный, пропитанный выхлопными газами воздух.

Полжизни за то, чтобы снова прижать к себе Светку, обнять маму, хлопнуть по плечу Димона, половить покемонов на смартфоне. Только пока нельзя расслабляться, нельзя об этом даже думать. Иначе пропадешь, иначе тебя растопчут, раздавят, сотрут в порошок...

Мих вдруг почувствовал, что в танке стало невыносимо жарко: наступившее утро раскалило стальную броню.

– Эй, как ты там? – прокричал мальчишка снаружи. – Тут еще много чего можно увидеть.

Мих выбрался через люк, спрыгнул на песок.

– Как это все сюда попало, ты знаешь? – спросил требовательно.

– Этого всего ничего раньше не было. А потом вдруг возникло прямо из воздуха. Дед мой еще пацаном был, таким как я. Земля тогда тряслась. И небо было красным даже ночью. Грохот стоял больше недели. Потом тихо стало. Но наши из поселка туда долго идти боялись. А потом пошли потихоньку, с оглядкой. Мой дед тоже, даром что маленький. Много интересных штуковин насобирали. Говорят, эти фургоны способны сами двигаться.

Когда все это только случилось, кое-кто из смельчаков, кто внутрь залез, смогли их заставить на месте крутиться и вперед ползти. Только шумели они страшно и пердели черным дымом почище драконов. К нам даже ученые из столицы приезжали, чудо такое изучать. Пытались один такой фургон забрать с собой, но не смогли – тяжелый он больно. А теперь эти повозки больше не движутся. Волшебная сила из них ушла. И теперь уже навсегда. Смотри, что еще покажу. Вон там.

Там, куда показывал мальчишка, лежал, зарывшись носом в песок, самолет-биплан с полотняными крыльями.

Материал почти не пострадал, только в некоторых местах виднелись дыры от пуль. Сломанные лопасти пропеллера лежали рядом.

– Видишь какой! На стрекозу похож. Как ты думаешь, он тоже летал?

Пацаненок шустро забрался в кабину, уселся в кресло, пристегнул ремни. Ухватился за штурвал, лихо крутанул. Помахал Миху рукой.

– Летчик, – покачал головой лекарь. – Летун-пустынник. Летал, конечно. А как же иначе.