Если по стене бежит жираф

А я буду страдать, зная, что ты одна, без моей защиты. Ты не волнуйся. Меня отпустят. Ну, поработаю метельщиком недельку. Как ты говорила? Это будет мой личный субботник.

Нико подмигнул Инге и еще крепче сжал ее ладошки.

- Обещай мне, что сразу же, прямо сейчас, уедешь.

 Инга кивнула.

- Обещаю!

- Теперь я спокоен. Мы, видимо, больше не увидимся. Прощай, Смешная Птичка. Спасибо тебе!

Он наклонился и совсем тихо, так, чтобы никто, кроме Инги не услышал, сказал:

- И обещаю тебе: я не умру в подворотне.

 Когда станет совсем плохо,  я приду, а не смогу идти - приползу  на Михайловский мост, на наш мост. Я оставлю тебе письмо, мой привет тебе, Смешная Птичка.

- Письмо?

- Да, такой знак, привет тебе от меня.  А ты когда-нибудь приедешь в Тифлис…

- В Тбилиси, - поправила его грустная Инга.

- Значит, Тбилиси? Ну, приедешь в Тбилиси, придешь на наш мост, увидишь мой привет  и поймешь, как я… тебя…словом, все увидишь и поймешь.

- Но как? Как я узнаю? Что это будет?

- Ты сразу узнаешь, дорогая.

Помнишь, где мы стояли сегодня?  У Гранд-Отеля, там где кончаются перила и начинается камень, там ты и найдешь мой привет тебе.

- Но зачем же ждать? Скажи мне сейчас!

-  Мое сердце стало нежнее цветка, - пробормотал Пиросмани, целуя ее ладошки.

- Мое сердце стало нежнее цветка - эхом отозвалась Инга.

- Иди, Смешная Птичка, иначе я не смогу расстаться с тобой.

Инга резко развернулась и пошла ни на кого не глядя.

Пиросмани печально смотрел ей вслед.

Только после того, как городовые увели художника, взволнованные происшедшим зрители стали расходиться. Многие забирали на память о сегодняшнем вечере веточку сирени или акации. Поляна опустела, мальчики из обслуги снимали со столов скатерти, убирали посуду. И только  Дато Мандиашвили, понурившись, сидел за пустым столом. Казалось бы, ему надлежало радоваться: обидчика накажут. Но радости он не чувствовал. Ныла разбитая губа, ныло сердце, разбитое ветреной Маргаритой.

Все его усилия приручить красавицу, завоевать ее любовь оказались напрасными. Она уехала из «Эльдорадо» даже не вспомнив о нем. Конечно, она оскорблена и разгневана.Мало того, что выступление соперницы-самозванки прошло с успехом, так еще и эта безумная выходка безумного художника.  Дато уныло подсчитывал, во сколько Пиросмани обошлась затея с цветами. Выходила очень круглая цифра. Дато вздыхал и тряс головой.