(Не) один

Марк закрыл мои губы пальцем.

 — Это не шутки. И да, есть вербальные заклинания, но мы придерживаемся другой школы, ты должна была видеть, — он отнял руку от моего лица и движением пальца, прямо в воздухе, как художник кистью на холсте, нарисовал спираль. И поставил в центр неё точку.

Еще один светляк загорелся, теперь чётко над нами.

 — Подумай о том, что вызывало страх. Опасения или паника тоже подойдут. Прочувствуй эту эмоцию. И рисуй.

Страх?

Почему не что-то хорошее?

Страх… 

 — Вспомни страшилки о бабайке под кроватью.

Или как боялась заходить ночью на кухню.

А об этом-то он откуда знает?

 — Вспомни, когда впервые шла в школу, или когда потерялась в магазине маленькой.

Да поняла я, поняла! Хватит нагнетать!

Я размяла руки. Смешно-то как! И нелепо.

Несколько раз я изобразила что-то вроде буквы “о” в воздухе.

 — Отойди. Пожалуйста. — Когда Марк буквально дышит в ухо, какой уж тут страх! Эмоции, конечно, сильные, но совсем не те.

Бабайка, значит? — Ладно, попробуем.

Ощущение было таким, как будто я раскатала эту эмоцию на языке — и палец начертил нужную фигуру. Так, будто делал это раньше десятки раз.

Жёлтый огонёк засветился надо мной.

 — Умница! А что с ощущениями? — Марк подскочил ко мне.

На секунду мне показалось, что да, действительно я будто бы что-то потратила… как будто бы стала чуть более голодной? Хотя к голоду это не имело ни малейшего отношения. Но буквально спустя пару мгновений это чувство исчезло.

 — Всё хорошо. — Я уверенно кивнула.

И рассмеялась. Нарисовала вокруг себя еще три иероглифа — но ничего не произошло, страх рассеялся, а Мрак без правильной эмоции оставался безучастным.

 — Ещё пару кастов разберём. Важных. — Он снова взял меня за руки. — Я очень хочу научить тебя тому, что… — Марк замолчал. — Итак, сокрытие и копирование.

 — Мошенник. — Фыркнула я.

 — Немного, — усмехнулся Бейло.

Мы вышли из пещеры спустя еще час. Тело переполняла эйфория.

Я маг.

Я — маг!

Я — маг!!

 — Алиса, держи себя в руках, — когда мы уже были рядом со станцией, Марк поравнялся с ошалевшей мной.

— Обратно едем в разных вагонах, поэтому никакой практики и… хм.

 — И что еще? — я и правда туго соображала. 

 — Никому ни слова. Если об этом узнает кто-то из обывателей, в лучшем случае, придётся править его память. В худшем — избавиться от того, кто узнал.

Меня прошиб пот. Каждый божий день мне придётся врать отцу. Контролировать свои действия, слова.