Кровь ведьмы

Когда-нибудь.

До Диосэверштода, примерно, день пути, это если галопом скакать. Нам с Верхандом день и ночь, наверное. Или два дня, если ночью все-таки поспать.

К югу от Апенштода простиралась степь. Весной и в начале лета здесь зелено, но когда солнце выжигает сочную траву, равнина становится красно-желтой. А вот теперь, в преддверии зимы, она казалась темно-красной. Будто мы ступаем по полю, залитому кровью. И сразу подумалось, что в этой степи могли быть битвы, но нет, будь здесь битва, мы бы видели не только кровь, но и погибших.

А это просто трава так потемнела. Скоро ее укроет снег, а по весне земля здесь снова зазеленеет.

Посреди степи возвышалось дерево. Точнее, оно было когда-то деревом, но засохло, а потом обгорело сверху. И теперь походило на чудище, охраняющее здешние места. Короткие и толстые ветки как руки.

Подъехав ближе, мы увидели, что дерево обложено камнями по кругу. На камнях углем начертаны символы. Я не умела их читать, а вот Верханд…

– Назад! – крикнул он, но я уже не успевала остановить лошадь, копыто коснулось белого камня.

Конечно, я тут же отступила, обернулась на Верханда и увидела искаженное ужасом его лицо.

– Что не так? – спросила.

– Клирики, – еле слышно пробормотал парень.

Клирики? Это монахи храма Двуликих, что ли? Но разве ж они опасны?

И тут из-за небольшого холма за его спиной показался всадник. А за ним еще одни. И еще. На них были одинаковые черные мантии, лица закрыты повязкой, капюшоны на головах. Одни глаза видны.

– Уходим. Быстро! – он развернул коня и помчал, не дожидаясь меня.

Нагнать его было сложно, но я пригнулась и пустила лошадь галопом за Верхандом. Я слышала топот копыт за спиной. Не понимала, зачем клирики вообще за нами гонятся. Что мы плохого сделали?

Я видела, как впереди конь Верханда угодил копытом в нору, подвернул ногу. Парень вылетел из седла, пролетел на несколько шагов вперед и распластался на земле.

– Стреляй, Рен! Стреляй в них! – я услышала крик Верханд.

Вот только стрелять, сидя на лошади, я не умела.

Это ж надо отпустить поводья, управлять животным одними коленями. А у меня руки цепляются за все, что можно. Пришлось остановиться. Но я не успела взять в руки лук. Стрелы полетели в нас, причем огненные. Кобыла заржала, встала на дыбы, и я не удержалась, свалилась, больно стукнувшись плечом. Повезло, что ноги успела вытащить из стремян. Лошадь умчалась вдаль, а я теперь лежала рядом с Верхандом и его искалеченным конем.

– Почему они напали? – спросила у парня.