Кровь ведьмы

– Мурчелла! – позвала кошку, но та не отозвалась. Огляделась по сторонам и крепче стиснула рукоять кракемарта. Клирики, а их было столько, что я со счету сбилась, плотным кольцом окружили нас. Побег не удался. Я спиной прижалась к Верханду и приготовилась прорываться с боем.

В руках клириков блеснули клинки. Я не видела, вооружен ли Верханд. Но лучше бы сейчас меч находился при нем. Конечно, теперь и он не внушал доверия, но разве у меня есть иной выход? По правде, тут вообще выхода не было. Клириков слишком много.

Один шаг, и вот затянутый в черное монах уже на расстоянии клинка.

Мой выпад. Сокращаю дистанцию. Колющий удар низом он легко парирует. Контратака, и я с трудом отвожу удар. Спиной упираюсь в спину Верханда.

Нас зажимают у входа в подземелье. Против меня двое, едва успеваю отбиваться, об атаке и речи нет. И я, испугавшись, ныряю в темный зев. И только потом до меня доходит, что клирики прекрасно видят в темноте. И я зря бросила Верханда там, снаружи.

Удар.

Лязгнула сталь. Резкая боль в плече, и кракемарт выпадает из стремительно слабеющей руки. Хватаюсь ладонью за плечо, акетон в том месте разорван, ткань стала влажной и горячей. Кровь струится сквозь пальцы.

За волосы дернули с такой силой, что шея хрустнула. Голова запрокинута назад. Сильный удар по лицу, падаю, но за волосы держат крепко. Звезды в глазах сменяются тьмой.

От резкой боли прихожу в сознание. Руки вывернуты, запястья стянуты веревкой. Меня подняли вверх.

Ноги едва земли касались. В свете полной луны я видела, как клирики отступили за пределы круга.

– Рен! – услышала совсем рядом, – Ты жив, Рен?

– Кажется, да.

Нас подвесили на мертвое дерево, зацепив веревки за толстые обломанные ветви. Долго в таком положении я не выдержу. Рук совсем не чувствую. Голова кружится. Тошнит. В висках стучат отвратительные молоточки. Еще немного, и сознание вновь покинет меня.

Верханд, подвешенный с другой стороны дерева, попытался раскачаться.

Дерево скрипело, но не ломалось.

Клирики вокруг нас взялись за руки, будто собрались водить хоровод.

– О, Двуликие, – распевно заговорил кто-то из них. – Примите в дар душу ведьмы!

Вспышка озарила небо, превратив ночь в день. Загрохотало, и я увидела, как глаза клириков стали наливаться сиреневой. И небо вдруг стало сиреневым. Или все-таки розовым…

И тут из-за горизонта показались блестящие остроконечные шлемы миражцев. Их были сотни, тысячи.