Кровь ведьмы

Не скажу, что рука сильно болела, тянула неприятно, ныла. Рана покрылась коркой, но вот кожа вокруг покраснела, стала горячей, опухла. Жаль, что при себе не осталось зелья из плесени. Можно, конечно, в таверне попросить заплесневелый хлеб, если тот не выбросили. Но я решила, что обойдусь. В конце концов, рана-то неглубокая. Вот только похоже гноится отчего-то.

– Верханд, есть кинжал? – попросила я.

И он протянул мне маленький стилетик, вытащенный из сапога. Надо же, не видела такого у него ранее. Красивый такой, с камешками.

Наверняка дорогой.

Я сунула лезвие в горячую воду, хотя, по-хорошему, следовало бы на огне прокалить. А потом аккуратно сковырнула лезвием корку. Из раны полезла мерзкая белесая слизь. Все-таки загноилась. Пришлось содрать корку полностью, промыть горячей водой. Краснота сразу стала меньше. И неприятные ощущения прошли. Вот только мне теперь нужна чистая ткань и брага покрепче. Или все-таки плесень. Но готовить зелье откровенно лень. К тому же не всем оно в итоге помогло.

– Принеси мне брагу и ткань для перевязки, – скомандовала Верханду.

– Да, где ж я ткань достану?

– Спроси у подавальщика. Или мою повязку надо выварить. Беги, в общем.

Верханд послушался, а я смотрела на неглубокий, в общем-то, порез на руке, но никак не могла понять, что мне в нем не нравится. Теперь, когда я избавилась от гноя, рана выглядела вполне обычно. Даже боли-то не было. Тут место такое, что даже глубокий порез нечувствителен. Вот Кайвину с распоротым боком пришлось хуже. И я истратила все зелье из плесени на других раненых, потому что у меня-то вообще ерунда.

И тут я поняла, что со мной не так. Запах. Рана отчетливо отдает трупной вонью. Я читала в свитках, это называется запахом дурной смерти. Когда человек начинает гнить заживо, потому что смерть его уже коснулась. Страшно стало.

Вернулся Верханд с тканью и брагой. И я щедро плеснула браги на рану. Защипало. Зажмурилась и стиснула челюсти, чтоб не заорать. Только воздух со свистом втянула сквозь зубы. И завязала чистыми полосками ткани.

– Давай теперь твою руку.

– Да у меня все хорошо, – вдруг ответил Верханд, и руку отчего-то за спину убрал.

– Дай взгляну, – я сделал к нему шаг, ухватила за руку. И, если у него там был перелом, он должен был хотя бы вскрикнуть, потому что схватила довольно резко. Но парень даже не дернулся. И только теперь я обратила внимание, что на руке у него нет шины, которую я сама накладывала. Под рукавом ощущалась лишь рука. И наруч на запястье. И все.