Кровь ведьмы

Или это все же мое дыхание?

Ох, а тут и спрятаться-то негде. Одна из дверей вдруг оказалась открыта, и я прошмыгнула туда. По всей видимости, это была кладовая. Я схватила швабру, найденную тут же. Конечно, против меча со шваброй не попрешь, но лучше швабра, чем ничего.

Звука шагов я больше не слышала. Кажется, латник передумал меня преследовать. В горле пересохло, но теперь даже воды у тавернщика не попросишь. И вообще никакого желания спускаться.

Осмотрелась в кладовой. Кроме швабры, ничего подходящего в качестве оружия так и не обнаружила.

Зато увидела штаны и рубаху. Старые, потрёпанные, домотканые. И ещё плащ из некрашеной шерсти. Платье снимать не стала, только пояс расслабила и под него запихала юбку. Так я хоть потолще буду. И напялила на себя эти вещи. Волосы растрепала, чтоб больше на мальчишку походить нечесаного.

У меня было два варианта. Попробовать теперь незаметно выскочить из таверны. Или же еще раз попытаться добиться информации от латника, надеясь, что тот узнает меня в мужском одеянии, как друга Кайвина.

Первый вариант все же безопаснее. Но я выбрала второй.

Осторожно выглянула из кладовой. В коридоре пусто. Значит, не сильно я разозлила воинов, и они вовсе не бегают по таверне в поисках меня. Выпрямилась, изменила походку и направилась обратно вниз.

Теперь на меня никто из воинов даже не взглянул. Кажется, они вовсе забыли обо мне. Только тавернщик поглядывал неодобрительно. И сейчас я могла спокойно уйти. Не знаю, зачем я опять поперлась к воинам.

Но поперлась же!

– А теперь узнал? – спросила я все того же латника более низким голосом.

Он поднял на меня мутный хмельной взгляд.

– Узнал, – мрачно буркнул воин. – Ты был… – он запнулся. – Или была… мреть! И как теперь к тебе обращаться-то?

– Рен. Можешь называть меня так.

– Рен… не пойму, дурак ты или дура? Чего нарываешься?

– Мне нужно найти Кайвина.

– Выходит, он не сбрехал, – произнес другой воин. – Он говорил, что ты отправился… хм… отправилась к барону.

С этим, второй с вами был. Пил сильно, ныл, как баба, когда упивался в конец. Потом и вовсе заявил, что ты – женщина. Никто, конечно, не поверил. Тогда он сам поперся к барону. Да, пьяный был, вот его в казематы и отправили.

– Мреть! – выругалась я, схватила кружку у латника и сделала глоток.

– Слушай, Рен, – снова заговорил латник. – Я тебя, конечно, не трону, но только из уважения к Кайвину. А так, ты была бы уже трупом.