Кровь ведьмы

Через несколько дней он придет в себя, – Дайн говорил спокойно, но в то же время я чувствовала, как он напряжен и даже зол, кажется, – А теперь я хотел бы поговорить с тобой, – он обошел меня и направился вниз по лестнице.

Его неприятная напряженность теперь передалась мне. Когда вот так тебя ведут под предлогом «надо поговорить», знай, разговор будет неприятным. И наверняка Дайн напомнит мне о моем обещании остаться в замке.

Не то, чтобы замок мне не нравился. Скорее, наоборот. Вот только ощущение возникло, будто в родительский дом вернулась, где все под запретом.

И не успокаивала даже мысль, что смогу вырезать фигурки. Любое место тюрьмой покажется, если не можешь добровольно покинуть его.

Мы вышли в сад, только не к пруду, а, кажется, с другой стороны замка. Я увидела качели, обвитые цветущим плющом. И опять этот странный цвет у бутонов. Ни розовый, ни фиолетовый. Меня этот цвет с ума сводит. В свете едва взошедшей луны казалось, что они светятся.

Дайн взял меня под локоть и усадил на качели. Вообще-то я люблю качели.

Когда я была маленькой, мы с братом подвешивали доску к ветке дерева и качались по очереди. Однажды я свалилась и больно треснулась о камень головой. А мне потом кто-то сказал, что я дурочка, потому что головой стукнулась. Обидно было. Вот и сейчас я испытывала похожие чувства.

Но тут не доска, а целая скамейка. Вряд ли я с нее свалюсь. Места тут хватало на двоих, и Дайн присел рядом.

– Я принял решение, Аурена, – от его слов сердце ускорило бег, – Ты обладаешь исключительным даром.

Рядом с тобой все оживает. И я очень надеялся, что смогу и сам ожить. Не так, как сейчас, а по-настоящему. Но пока я работал с пленником, понял одну вещь. Жизненную силу нельзя пытаться сдержать, нельзя заковать и пользоваться по мере надобности. Жизнь должна быть всегда в движении, а когда жизнь стоит на месте, она ничем не отличается от смерти. Какой смысл удерживать тебя силой?

– Не знаю, – пожала плечами.

– Нет смысла. Потому что эта сила в тебе иссякнет. И тогда в замке будет уже два мертвеца.

– Ты так говоришь, будто и впрямь умер. Но ты ведь живой, только странный немного.

Дайн тяжело вздохнул и оттолкнулся от земли. Качели пришли в движение.

– Ты так ничего и не поняла... Я отпускаю тебя. Как только твой друг придет в себя, можете уйти.

– А как же затопленные пути? Как мы пройдем?

– Я все еще не против, если ты останешься до зимы. И даже если твой друг останется. Но я не стану требовать исполнения твоего обещания. Это неправильно.