Кровь ведьмы

– Девка в яблоко с пятидесяти шагов бьет, – удивленно пробормотал кто-то возвышающийся надо мной.

Поднялась, гордо вздернув нос:

– Вообще-то, со ста. Но внутренний двор оказался слишком мал.

Простыня выпала из рук Рариха и была подхвачена порывом ветра. Свидетельство моего позора спешно улетало.

– И куда теперь ее? Не в авантюрьеры же… – проговорил кто-то.

– Лорду надо бы доложить, – произнес другой.

– Значит, так, – послышался голос Аркелла. – Мне плевать, что у него между ног. Но мне нужен лучник.

Лучник, который бьет в яблоко со ста шагов.

– Вы свободны, – тихо проговорил Рарих, а затем уже громче: – открыть ворота!

Глава 16

Ехали мы весь день. Наша Лошадка была не такой быстрой, как Эвренгар Аркелла, потому ему постоянно приходилось нас ждать. Отставали мы все чаще и чаще, но наемник, кажется, и не думал устраивать привал. А хотелось бы.

Удивительно складывается жизнь. Стоило один раз поступить по-своему, в разрез с общепринятыми правилами, как все встало с ног на голову.

Еще недавно я и представить не могла, что буду ехать в компании диосэверского рекрута и миражского наемника. И даже, не буду знать, куда мы едем. Но приятнее всего была мысль о том, что взяли меня не из жалости, а потому что нужен хороший лучник. И этот лучник – я. О том, что Аркелл по сути мне враг, я старалась не думать. И, вообще, уже запуталась, кто теперь есть кто. Если все обстоит так, как говорил Дайн, то миражцы вовсе не враги нам. И то, что я услышала от наемников, это подтверждало. Если лорд Сатта, и впрямь, запретил убивать женщин и детей, а сдавшимся оставлял их земли, то его целью был только этот момров источник. Но кто же в таком случае опустошил города? Я ведь сама видела руины. И еще эти всполохи странные. Не розовые, не фиолетовые и не синие. Как и глаза Дайна…

Возможно ли убить то, что уже и так мертво? Если сердце его не бьется, кровь не течет по жилам, он не ест и не пьет, тело его смертельно-холодно, то как Кайвин вообще мог его убить? Но я ведь сама видела отсеченную голову.

Враг ли мне Дайн или друг, не важно. Но я бы очень хотела, чтобы он остался жив. Вот только даже в сказаниях героям удавалось победить нежить отсечением головы…

Стоило прикрыть глаза, как я тонула в нежной сиреневе его глаз. Мне он виделся живым и улыбающимся. И даже не мертвенно-бледным, просто белокожим. Но каждый раз видение заканчивалось одинаково. Глаза его становились серыми, и весь он рассыпался прахом.