Избранница черного мага

– Надеюсь, эти гролли сейчас к Мерику прилетят, он вроде недалеко убежал! Сделай уже что-нибудь! 

Последняя фраза предназначалась Итейре.

- Выруби Эйдена! Иначе тут ничего не останется! Хочешь магией, а хочешь камнем по голове! Он, похоже, опять встречался с вашей Леди, а, значит, ему уже ничего не повредит! 

Фель все пытался сконцентрировать в руке магические потоки, но то ли сноровки ему не хватало, то ли магия Эйдена была каким-то образом сильней. Итейре в нерешительности склонилась над учителем. Глаза Эйдена закатились и тело его обмякло.

- Хвала светлым силам! – прокричал где-то наверху Фель. 

Вскоре перестал реветь ветер. Растрепанный Фель присел рядом.

- Потащили в дом. 

Тей взялась помогать волшебному жильцу. 

- Что ты про него знаешь? – не унималась Тей, когда разместили Эйдена на кушетке в гостиной. – Ты говорил про встречу с Леди.

- Знаешь, как много наивных девчонок после встречи с ним остались в живых? – выдал фей. – Те, кто ничего не спрашивал. Следи за ним, я сварю зелье, - добавил Фель, укладывая альма на диван.

С этими словами фей ушел на кухню. Итейре склонилась над учителем, лицо Эйдена было неспокойно, так будто он проживал какой-то страшный сон. Затем она встала и отправилась на кухню. Фель в самом деле возился с утварью. Похоже, весь его талант к готовке уходил на зелья, никак не на еду. Фей выглядел сосредоточенным и становилось ясно, он понимает, что делает.

- Ты говорил, что расскажешь мне что знаешь, если я разберусь с тем, почему Эйден не похож на всех, кто живет во дворце.

Фель хмыкнул, не отрываясь от занятия.

- И что ты поняла?

- Лиррин умеет ему приказывать, только Эйден забывает это после. Канцлер зовет его куклой.

Фель обернулся. Его глаза блестели.

- Похоже ты уже ступила на дорожку самоубийцы. Ладно. Скажешь такое во дворце, и сама увидишь каким приятным становится Эйден когда забывает, кто он. Мерзкое открытие, да?

Тей передернула плечами.

- Ты сам-то не боишься жить здесь? – произнесла Итейре, желая отвлечь Феля от того, что ей в действительности было неудобно.

Фель сложил руки на груди.

- Ха! – вырвалось у него. – Канцлер умеет приказывать Эйдену только когда он близко. В прочее время альма милашка. Бунтарь. Иронично, что он сам не осознает, все его порывы бессмысленны. Только он пытается навредить канцлеру или Леди, Лиррин приказывает ему встать на колени и не сопротивляться пока его будут вязать или расправиться со своими помощниками, как это было с Эланор.