Стихийник: Сердце бури

Альх в последнее мгновение успел отступить за пузатый шкаф с хрусталем, и слиться с его тенью.

– Это невозможно!

– Но, дядя, она мне нужна.

– Так чего ты ждешь? Давай топай, до рассвета время еще есть, развлекайся.

– Ты не понимаешь…

– Чего я не понимаю? Что девчонка крепко ухватила тебя за яйца? А может, – старик подался вперед и прищурился в полутьме, – она действительно одна из этих… и навела на тебя любовные чары?

– Нет! – испуганно бросил молодой мужчина.

– И поэтому ты третий день изводишь меня своими глупыми просьбами?! Если не хотел ей беды, зачем распустил слухи? Твоя оплошность – тебе с ней и жить.

Все, что я могу, это дать тебе время поразвлечься до рассвета.

– Но, дядя…

– Тихо! – прикрикнул старик, устало потирая виски. – Скоро казнь, и мне надо выспаться. – Он зашаркал к лестнице. Схватившись за перила, обернулся:

– Надеюсь на твое благоразумие, Григар. Не наделай глупостей.

– Хорошо, дядя...

Дождавшись, когда старик скроется, альх вышел из тени и схватил парня за грудки.

Григар испуганно дернулся. Часто заморгал, видно, не понимая, откуда в его доме мог взяться огромный детина с рожей мясника.

– Кто ты? Чего тебе надо? Серебро? Золото? Я все отдам, только не бей! – сдавленно пискнул он, прикрывая лицо руками.

Райнхард разжал пальцы и, по-звериному оскалившись, прорычал:

– Веди меня к девчонке!

– Что? – не сразу сообразил Григар, пятясь к выходу.

– К девчонке, которую по твоей милости завтра сожгут!

Парень замер, посмотрел на пришельца, как на полоумного, словно не понимая, чего он требует.

Но, встретившись с взглядом, обещавшим ему долгую и мучительную расправу, вздрогнул и залебезил:

– Так ты пришел за Эйлин?!

– Только без глупостей.

– Да какие могут быть глупости! – слишком порывисто согласился мальчишка, на чьей щеке алым пятном горел ожог. – Я, если честно, сам хотел ее выпустить. Ведь то, что мой дядя собрался сделать, это неправильно!

– Что, неужели совесть проснулась?

Украдкой оглядываясь по сторонам, Райнхард вошел вслед за Григаром в кабинет наместника.

Затем они спустились в подвал по каменной лестнице, что пряталась в нише за тяжелой портьерой.

Как и ожидалось, это место мало напоминало тюремные камеры. Больше походило на винный погреб, которым давно не пользовались и в который сносили всякое барахло. В одном углу гнили какие-то тряпки, в другом были навалены ящики, а у стены прозябал станок для печатанья листовок.