Стихийник: Сердце бури

Он хочет извести людей, собрать армию нечисти и заполучить континент, а возможно, и весь мир. Он приведет нас к новой войне, и тогда без поддержки Альхарда, который уже сотню лет спит в небесных чертогах, у людей не будет шансов. Наш вид либо истребят, либо сделают рабами. Нет, – Брунс замотал головой, – я не позволю!

Он схватил меч стихийника и попытался замахнуться. Но Эйлин встала у него на пути:

– Моя кровь тоже отравлена.

– Ты не такая, как он. Отойди!

– Только после того, как ты опустишь оружие, – твердо сказала девушка.

Дочь с отцом целую минуту мерялись упрямыми взглядами, но увидев, сколько в Эйлин решительности и непоколебимости, Брунс сдался, выпустил из рук меч и тяжело осел на стул. Повисла гнетущая тишина, в которой мужчина боролся со своими внутренними демонами. Когда здравый смысл победил, он вынул из кармана небольшой сверток:

– Вот, отдай это ему. Я не уверен, но, возможно, это поможет.

Девушка с опаской приняла подношение и осторожно раскрыла. На тряпице оказался небольшой круглый медальон с символом в центре.

– Эта та самая руна? – Брунс кивнул. – Как она поможет?

Мужчина пожал плечами и направился к выходу.

– Может, и никак, я не знаю. Но, в любом случае, мы скоро уходим. Сегодня, когда стемнеет, мне нужно будет проверить пути отступления. Вернусь через день или два. И мы уйдем, независимо от того, вылечится альх или нет.

3

Тишина, наступившая после ухода отца, угнетала. Девушка замерла на трехногом, поеденном сыростью и плесенью табурете, разглядывая руну.

Отец предупредил, что касаться руны не стоит, так как она хранит в себе древнее зло. Поэтому Эйлин осторожно, через кусок тряпицы, вложила в руку стихийника его медальон.

Какое-то время ничего не происходило: руна излучала тусклый свет, а холодная безжизненная рука не реагировала. Стихийник практически не дышал. Девушка даже успела поддаться горькому разочарованию и практически потерять надежду, но внезапно пальцы, которые только что были мертвы, с силой сжали медяшку, притом так крепко, что на тыльной стороне ладони повздувались вены.

Не веря своим глазам, Эйлин кончиком пальца тронула руку стихийника: надо же, она стала теплой! Радость затопила девушку, она непроизвольно улыбнулась, и внутреннее счастье породило сакральные слова, которые сложились в песню, исцеляющую тело и дух.

Райнхард открыл глаза.