Стихийник: Сердце бури

Но ты еще не услышал цену за артефакт, который нужен Олдрику. Я дам тебе то, что ты жаждешь больше всего на свете.

– Избавишь от проклятия? – зло усмехнулся мужчина.

– Нет, я хочу предложить тебе месть! – Пошатываясь, Еремиас поднялся. – Ты можешь не только избавиться от проклятия, но и совершить праведный суд.

– Невозможно!

– Возможно. Я видел, анимус показал мне.

Райнхард тряхнул головой:

– Я сказал, это невозможно! Я прошёл от Седых вод до Ледяных чертогов, от Соляной пустоши до островов Галатии! Такого способа не существует.

Он непобедим, зверь, которого он взрастил в себе, больше не является человеком, ни телом, ни душой. Это существо – бездонная пропасть, отравляющая все сущее, тварь, пожирающая ткань мироздания! И его невозможно уничтожить!

– Возможно, раньше так и было, но я видел осколки будущего и в одном из тысячи его отражений он был мертв. И ты был там, и…

– Хватит! – Новая волна возмущения охватила Райнхарда, создавая вокруг новый ураган, еще мощнее и опаснее, стремительно разрастающийся и уходящий вверх.

– Твои видения – пустой звук, а язык лжив: сначала я вырежу его, а после – глаза. Ведь тебе они не нужны, у тебя есть анимус.

Схватив Еремиаса за шею, стихийник с силой надавил на его челюсть, словно собираясь претворить угрозу в жизнь, но поняв, что Еремиас даже не сопротивляется, с брезгливостью оттолкнул его и, схватившись за голову, взревел:

– Пошли прочь!

Мощный ураганный ветер подхватил Олдрика и Еремиаса, закружил в безумном танце и через отверстие в скале вышвырнул прочь.

Райнхард надеялся, что приземление будет не слишком мягким и незваные гости сломают себе шеи.

Задыхаясь от накрывающей его ярости, Райнхард направился к подземному источнику. Ему срочно нужен был свет целительницы – то, что могло его успокоить, привести чувства и мысли в равновесие. Уговорив себя, что это не предпосылки к одержимости, а всего лишь прихоть, после которой он ее убьет, альх закричал:

– Эйлин!

Но насытиться ему было не суждено. Пещера с озером была пуста, и, как оказалось, комнаты, в которых они проживали, тоже.

И, сколько бы мужчина ни взывал к ней и не метался, она не отвечала.

Сбежала.

Маленькая целительница сбежала! Мужчина сел на камень и рассмеялся, долго слушая искаженное эхо своего голоса, звенящее в пустых коридорах. Без сомнения, он бы смог ее выследить и нагнать. Убежать от ветра невозможно. Но делать этого он не стал. Видно, она все же поняла, что он задумал недоброе, поэтому он не вправе был ее осуждать.

Пусть так.