Стихийник: Сердце бури

–Посторожишь коня? – Райнхард положил на маленькую ладошку целый серебряник. У мальца от удивления расширились глаза, и он часто заморгал:

– Конечно, господин, как вам будет угодно!

– Если вернусь и всё будет в порядке, получишь еще один.

– Спасибо, благородный господин! Можете положиться на Ханса, Ханс не подведёт.

Альх кивнул и обернулся к коню.– Не бойся, дружище, я скоро вернусь.– Похлопав по загривку, Райнхард не стал медлить и сразу направился в донжон – главную башню, где располагались покои короля, тронный зал, а самое главное – кабинет Еремиаса.

Но добраться до архивариуса сразу не получилось: альха отвлекли шум и музыка, доносившиеся из тронного зала.

Множество разодетых господ и дам, челядь, только успевающая разносить вино, шуты и балагуры – и ни одного стражника. Альх не припомнил ни одного ближайшего праздника, который могли отмечать с таким размахом, поэтому даже опешил, наблюдая за залихватским пьянством и бесчинством: на этом празднике жизни все давно забыли о приличиях и вели себя хуже дворовой челяди.

Горланили песни, спорили наперебой, доказывая свою правоту с пеной у рта, а их король, тот, который Олдрик Ниарр Эльгхейс, поборник справедливости и чести, похрюкивая в пьяном угаре, катал на спине карлика-шута. Каждый его хрюкающий визг вызывал восхищение у придворных и порождал волну тостов за его здоровье и долгие годы правления. Не мысленно!

Но то, что должно было вызвать презрение, вызвало на лице Райнхарда лишь кривую ухмылку.

Либо Олдрик – презренный говнюк, каких поискать, либо – хитрейший сукин сын. Хотелось верить, что второе, иначе Райнхард зря проделал весь этот путь.

– Милорды и миледи, а теперь – прятки! – крикнул Олдрик, опрокинув в себя очередной кубок с вином и окропив золотистый камзол красными каплями. Он пару раз хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание, пнул шута, которого только что возил на плечах, и, пошатываясь, обвел зал осоловевшими глазами:

– Правила не изменились: тому, кого я найду последним, будет дарован… – Он на секунду задумался, выдерживая многозначительную паузу, от которой все присутствующие подались вперед.

– Будет дарован…

– Что, Ваше величество? – не удержалась одна из придворных «шлюх».

– Титул! Выше того, что имеется сейчас!

По помещению тут же пошёл благоговейный шепоток, и благородные господа, радуясь, что могут просто так, без каких-либо заслуг, возвысить свой род, хохоча, стали спешно покидать тронный зал.