Пробуждение

И медленно опустят его на дно, потревожив  лишь глубоководных обитателей - светящихся отшельников да легкий донный ил, который мутным облачком поднимется и осядет на обнаженное тело уснувшей красавицы, заботливо прикрывая ее от любопытных глаз.

Примерно такие картинки Настиного путешествия ко дну пронеслись перед мысленным взором капитана Горна, услышавшего во второй раз имя конкурента, что уже было очень похоже на издевку. Пирата взбесило однообразие Настиной шутки, над которой она, по-видимому, хотела смеяться одна.

Но в последнюю секунду пират передумал. Пусть шутит, пусть смеется одна над своей жестокой шуткой, пусть делает всё, что хочет. Но только пусть живет.

Глотая воду, Настя шла ко дну, мягкому, темному, с которого уже не подняться. Длинные волосы расползались в разные стороны, словно извивающиеся змеи на голове мифической Горгоны.

Намотав на кулак толстую прядь извивающихся змей, Алексей потянул Настю вверх, к воздуху, к солнцу и к себе.

Пока спасенная хрипела и кашляла, даваясь до посинения и страшно закатывая глаза, Алексей успел глубоко и искренне раскаяться в своем диком поступке.

Настю было очень жалко, но он не мог даже подойти к ней - как штык упирался ему в грудь безумный, ненавидящий взгляд. Настя смотрела на своего любимого мужчину как смотрят на врага, убить которого хочется самым жутким способом. Убить ради своего спасения, потому что с этого момента Настя стала до ужаса бояться непредсказуемого морского убийцу, способного во время красивого секса утопить свою партнершу.

«Сумасшедший маньяк», - уверенно поставила Настя диагноз, здорового на первый взгляд капитана Горна.

Теперь она уже не представляла себе, как будет жить с сумасшедшим капитаном на этом малюсеньком, деревянном островке, где невероятные трудности быта могут поссорить даже белых ангелов, не говоря уже о воплощении зла - бешеном капитане и её, тоже имеющий в характере своих бесенят.

Когда Настя откашлялась настолько, что смогла говорить -   Алексей приготовился услышать от нее всё что угодно: много грязных мужских слов, заслуженных обвинений, оскорблений, упреков.

Он даже был готов корректно отразить нападение маленьких разъяренных кулачков. Но молчания, глухого, зверино-настороженного, с затравленным взглядом волка, попавшего в капкан, он никак не ожидал.

Решительный и бесстрашный разбойник не знал, как бороться с Настиным молчанием.