Пробуждение

 

Мелкая рябь нежно лизала прибрежные камни, обласканные прибоем, согретые солнцем, нетронутые человеком. Томно обмахивались веерными листьями красавицы-пальмы. А между пальмами, как разноцветные конфетти в Новогоднюю ночь, порхали гигантские бабочки: черно-зеленые, желтые и пестрые, кричащие, словно цыганская шаль. Земля была укрыта сплошным ковром из мха и папоротника, это было самое первозданное и самое мягкое ложе любви. Здесь не будет печали, не будет забот. Здесь дни и ночи - гармония и наслаждение, которые надо только уловить, почувствовать их прелесть и отдаться в их нежную власть.

Люди вышли на берег, радуясь по-одиночке: Алекс скупо, по-мужски, где-то глубоко внутри. Было у него вполне естественное желание обнять Настю, заорать во всё горло: «Мы спасены!!!» Потом назвать ее по имени, нежно и тихо. Потом заглянуть в глаза и, умирая от любви, целовать послушные губы, которые шептали бы сквозь поцелуи: «Я люблю...» Но Алекс Горн не позволял себе мечтать о высоком и несбыточном. Не позволял расслабляться и вновь становиться тем юнцом, которого любая баба может взять в плен, обмануть, задурить и вить веревки, себе на радость.

Нет, он больше не хотел быть Алексеем Тимофеевым, человеком с душой и сердцем. Но он уже не мог быть морским волком- Алексом Горном, потому, что пустил что-то нежное в своё сердце. И волку было очень неуютно в волчьей шкуре.

Они почти враги. Особенно в последние месяцы как снежный ком росла их ненависть. Любовь боролась за себя из последних сил. И вот они на острове Любви.

.. И тихо радуются поодиночке.

Впрочем, Настя уже еле сдерживала рвущиеся наружу эмоции. Она не была суровым морским волком, легко переносящим долгую разлуку с землей, травой и бабочками. Она не была Алексом Горном, убивающим в себе человека. Она была женщиной, которая пьянела от влажного тропического воздуха, настоянного на ароматах жизни, страсти и любви. Давно забытые запахи волновали ее и разбавляли собой уже сильно надоевший аромат морской свежести. Новый букет валил с ног прямо в прибрежный песок, под мягкие удары соленой волны, разрешая ей слизывать пот с горячих тел.

Однако капитан держался. Его одними запахами не свалить. Расправив плечи, он упруго шагал по песку, оставляя на нем четкие «волчьи» следы. Настороженным взглядом хищника он впивался в спутанную зелень дождевого леса. Пока ничего подозрительного, ничего угрожающего. Листва шепчет приветливое «Здравствуй!»

Но капитан все равно не расслабляется, острый нож зажат в правой руке.