Пробуждение

Он не простил и не забыл. Тогда волчонок впервые показал клыки, за что был жестоко бит. Пришлось волчонку бежать из дома, где жить стало невмоготу. Вначале бродяга, потом юнга, потом пират. Потом гроза морей. Спасибо Настеньке, он доволен своей жизнью. Но как бы он хотел вернуть назад то время и не красть монет из кассы отчима.

- Ну, всё, успокоилась? - спросил он голосом друга, который никогда, ни при каких условиях не станет любовником. 

- Успокоилась, - выдавила Настя сквозь зубы.

Она врала. И даже не пыталась это скрыть - слишком уж велико разочарование, слишком уж возбудилось тело, слишком горька обида отвергнутой девушки.

Ей хотелось нахамить мерзавцу. Но ничего кроме заезженного и не очень подходящего к теме «иди ты к черту» в ее разгоряченных мозгах не находилось.

- Ну, раз успокоилась - пошли обживать остров.

И ни следа волнения на капитанском лице, будто и не стоял он на краю пропасти, на дне которой его терпеливо поджидала безумная любовь и страсть. Серые глаза смотрят пронзительно, видят насквозь, и Настя готова провалиться сквозь землю, она хочет спрятаться от прокурорского взгляда.

.. у прокурора на груди.

Они снова шли по острову одинокие и молчаливые, как всегда. Но понемногу очарование тропического леса вновь поднимало в Настиной душе волну тихой радости. Перед ней как будто открывалась великая тайна природы. Только ей одной и только сейчас, пока она идет по земле открытая и чистая, как самый первый человек, живущий в гармонии с природой. Она знала, что на зеленом острове у нее будет всё: и стол, и кров.

.. и любовь, рано или поздно.

Потревоженные птицы спокойно, без паники перелетали с нижних веток чуть-чуть повыше. Они еще не боялись людей, не знали насколько человек всеяден: от птиц до птичьего корма, т.е. зерна и насекомых. Не брезгует он и не рожденными птенцами; тянет из коров их молоко, наравне с телятами. А напившись коровьего молока закажет отбивную с кровью, похрустит свежей зеленью, вырвет из земли все корнеплоды, выудит из воды всё водоплавающее и водоползающее.

Отберет у природы всё, что можно, и даже не допустит мысли, что когда-то взять из этих кладовых будет нечего. Заурчит тогда голодное брюхо, запоздало покается человек, бродя между пеньков вырубленного леса, ища там ягод-грибов или бегающего мяса. А невдалеке другой человек будет торопливо вычерпывать ладошкой нефтяную жижу из бывшего хрустального озера, где теперь качаются брюхом вверх несъедобные, вздутые рыбы.