Пробуждение

- Кто еще дотрагивался до канонира? - спросил капитан, обводя присмиревших пиратов тяжелым взглядом. Серые глаза резали по застывшим лицам свежезаточеным лезвием - безжалостно и равнодушно. Пираты загомонили хором, как дети, перекрикивая друг друга:

- Никто! Никто ее не трогал! Вот только - он, Федька!

С таким же равнодушным выражением лица капитан отвязал Настю от позорного столба. Она еще плохо соображала, и тело тряслось, но не от страха. Его сотрясала какая-то неведомая сила, входящая через макушку, там, где невидимая связь с Могуществом Вселенной.

 

Уже не заблуждаясь относительно рода деятельности «великолепного животного», Настя все равно ждала от него сочувствия. Пусть тихого, скрытого, еле заметного, но все-таки сочувствия. Ей было бы достаточно чуть ободряющего, дружеского прикосновения или тихого шепота, о том, что не печалься, девица, синяки рассосутся, платье - зашьем, насильника накажем. Она успокоилась бы. И эта дикая неловкость прошла быстрее. 

Но Алекс Горн не торопился еще раз приходить на помощь новому канониру, так тяжело приживающемуся в мужском коллективе.

Он вел Настю в каюту, придерживая за локоток, не проявляя ни каких видимых признаков участия. От его холодной сдержанности Настя страдала почти так же, как от горячей несдержанности Федьки-Рваное ухо. Один оскорбительно хотел ее тело, другой оскорбительно равнодушен к ее душе, напряженно ждавшей сочувствия, без которого его благородный поступок терял всякую красоту.

Не видя сочувствия, Настя все больше напрягалась в присутствии черствого мужчины, сгорая от стыда за свое изорванное платье, через которое проглядывало тело.

Ей было стыдно за то, что увидел капитан в матросском кубрике. Ей было неловко за отчужденность равнодушного героя.

Пожелав спокойной ночи, Алексей уже хотел уйти, но вдруг остановился в дверях каюты, как будто в нерешительности.

От предчувствия у Насти громче застучало обиженное сердце: «Сейчас он растопит лед и снимет это унизительное  напряжение». Она ждала теплого слова или нежного прикосновения, успокающего, дружеского.

Ничего интимного, только сочувствие и немного жалости.

- Что за странные слова?

Насте показалосьбудто ее щелкнули по носу. Она уже доверчиво потянулась ему навстречу, уверенная, что сейчас растает лед в холодном сердце пирата, и ей будет оказана моральная поддержка, так необходимая сейчас. И уж совсем не хотелось отвечать на непонятный вопрос, прозвучавший так не к месту. Настя молча пожала плечами.