Пробуждение

Те, действительно, ни словом, ни делом, ни косым взглядом не покушались больше на достоинство аппетитного канонира, запомнив, как жестоко был наказан зачинщик. Хотя вины-то его особой не было, просто сказал первым ненужные слова. Помнили и то, каким прозрачным вернулся после «поста» несостоявшийся насильник. Федька боялся сквозняков, которые задували его в дальние, пыльные углы. Он до одури боялся крыс, пытавшихся отгрызть у него палец на ноге, пока он валялся в трюме, в голодном забытьи. Первое время он даже боялся Настю- виновницу своих бед.

Жалкий вид бледного, изможденного и пугливого Федьки-Рваное ухо произвел на пиратов куда более тягостное впечатление, чем быстрая незаслуженная смерть Медведя.

Настя не знала, как долго джентльмены морей будут бояться капитана и держать себя в рамках приличия. Но пока они были просто душки, и временами девушка даже забывала, что находится среди разбойников.

Вскоре Насте удалось завести дружеские отношения с помощником капитана Гришкой-Корыто и толстым, лоснящимся от жира, довольно добродушным коком Тихоном-Тихоней, бывшим до пиратства барским конюхом.

 

В тайне от язвительного капитана Настя брала у Тихона уроки кулинарного мастерства, надеясь все же в скором времени перейти на более женскую работу, чем та, что навязал ей самодур Алекс Горн. Все чаще после занятий прилежная ученица задерживалась в теплом камбузе, где пахло по-домашнему жареным луком, кофе и наваристыми супами, по которым Тихоня был первоклассный специалист. Ароматные запахи и Настино присутствие манило в камбуз белесого Гришку-Корыто, подстриженного на родной украинский манер «под горшок».

«Гарна дивчина! Только погубят ее... морячки или сам капитан», - жалел он красивую пленницу и торопился насладиться общением с Настей, до того как ее погубят морячки или сам капитан.

В уютном камбузе от кровавой «Черной акулы» не оставалось и следа, никаких намеков на то, что в котле варится суп на 46 пиратских ртов, а у плиты  колдует обыкновенный убийца и грабитель с большой морской дороги.

Расслабившись в мирной обстановке, боцман начинал шутить и балагурить, часто вставляя в речь уже забытые хохлацкие словечки. Настя смеяласьбеззаботно и от души над простоватым Гришкой-Корыто, над добродушным увальнем Тихоней, часто и надолго забывая о том, где она находится. И, главное, с кем она ведет вполне дружескую беседу.

«Видела бы меня сейчас многоуважаемая тетя! О, это было бы для нее поистине жестокое зрелище.