Пробуждение

Вот потому-то совесть его была спокойна и не потревожена Настиным криком.

Настин плач потревожил только капитана. Он зашел к ней в каюту, узнать, что случилось, и понял все без объяснений: на полу лежал мертвый пес, рядом с ним страдала Настя, а в тарелке лежал почерневший, скорее всего, отравленный кусок  мяса, который не успел съесть доверчивый пес.

Капитан почувствовал незнакомую боль в груди, как от тупого удара, не сильного, но попавшего аккуратно в болевую точку. Нытье и ломоту в здоровом теле капитана  вызвал внезапный приступ жалости.

- Хочешь, я убью его? - попытался он успокоить Настину боль пиратским способом.

- Дааа. Душа из тела. Тело в воду.

От Настиных слов капитану стало холодно. Он её черного ведьминского взгляда стало страшно. Но не надолго.

Для Насти отбирать чужие жизни было еще в новинку. Новизна сильно пугала и волновала. Но заклятие должно осуществиться.

- Убей его, - почти приказала страдающая Настя, прекращая плакать. Лицо ее пугало, взгляд убивал.

На баке Федьки не оказалось, в карты резаться ему не хотелось. Не то настроение. Удовлетворение от акта возмездия скоро прошло, а на его смену притащился  страх. Он рос очень быстро, не смотря на то, что Федька-Рваное ухо пытался прогнать его наивным, детским оправданием: «А никто не видел, что это я отравил».

Для капитана Горна не обязательно было видеть. Для него достаточно было заподозрить.

Немного бледного преступника, уповающего  на спасительную силу презумпции невиновности, капитан нашел в кубрике.

Лицо вошедшего капитана не предвещало ничего хорошего. Федька догадался, что сейчас начнется разбирательство его мелкого проступка. «За собаку много не получу», - опрометчиво успокоил он себя и сделал большие детские удивленные глаза. Вначале он вообще собрался косить под дурачка, который не то что собаку - муху не обидит, до того он любит все живое! А уж, пса этой шалавы Настеньки, так тем более - до смерти обожал.

Такую, примерно, речь заготовил он в свое оправдание, собираясь выступать и в качестве подозреваемого и в качестве своего адвоката одновременно.

Вот только судья и палач не стал задавать ни каких вопросов. Прямо с порога достал пистолет, прицелился и выстрелил в большой изумленный глаз Федьки-Рваное ухо, он же Федька-Откушенный палец, он же Федька-Прострелянный глаз.