Полчаса до весны

― Чего там? ― завертела головой Лиза, но не увидела ничего достойного внимания, вода как вода. Мокрая и холодная.

― Я дома иногда подрабатывала няней, ― Кветка нагнулась ниже, туда, где дорожка к столовой перекрещивалась с дорогой к центральному входу и в выемке по недосмотру плохо подстриженной травы образовалось целое дождевое озеро. ― Сидела с маленькими детьми. И когда дети попадают на улицу после дождя, знаешь, что они делают первым делом?

― Нет, ― Лиза подобрала полы плаща и присела рядом. ― И что они делают?

― Они смотрят в самую глубокую лужу и видят там целые миры.

― Что видят? ― Лиза удивилась, но послушно уставилась в лужу.

― Смотри, ― с неприкрытым удовольствием прошептала Кветка.

Лиза наклонила голову еще ниже.

Лужа как лужа, прозрачная. Остатки дождевой мороси волнуют поверхность, но внутри… внутри неторопливо плавает трава, и между травяными зарослями ― крошечное птичье перо, под которыми ― корни, как оживший диковинный лес в миниатюре, и все шевелится, придавая всему подземному миру реальность.

Тут и высоченная башня из бетонного бордюра, и дремучий травяной лес, и горы из камней, в норах которых водятся драконы ― вон, мелькнул чей-то узкий хвост. Тут все настоящее, сказочное, живое.

На дне под травой блеснула монетка. Поразительно!

― Сокровище, ― с благоговением сообщила Кветка, они с соседкой понятливо переглянулись, завороженные одним и тем же детским волшебством.

― Просто отлично! И в этом году они набрали недоразвитых.

Голос за спиной был полон скуки и всезнания.

Кветка вскочила, неуклюже оборачиваясь, и уткнулась в глаза мага, которого уже заранее боялась больше всех остальных. Вблизи он оказывал такое же влияние, как оказывает удав на кролика, предназначенного на обед.

Он был какой-то неправильный кварт. Совсем без лоска, не смазливый, не обладающий красотой и стилем, но при этом с обычным человеком его ни за что не перепутаешь. Он был неухоженный, дикий, не дающий шанса подобраться близко. Потерянный? Потерявшийся?

Но сильнее всего ее поразил не его взгляд.

Не застывшая усмешка, ни расстегнутая куртка, сидевшая так, будто шили прямо на нем, ни злые слова. Больше всего ее поразил еле заметный след на его щеке ― след от подушки. Такое явное доказательство человечности жутко сбивало с толку. Неужели он... что он? Неужели он спит, как все люди? Конечно, спит. Неужели и кожа у него человеческая? Конечно, это и так понятно.

Она открыла рот и не смогла ничего сказать.