Элантида. Книга 2. Божий дар, или Ход конем

Он знает, что Элантэ осталась в Изначальном мире, и поэтому, как только я открою туда окно, он не преминет этим воспользоваться. Чуть позже, когда он остынет, это будет не так опасно, а сейчас… В таком состоянии он может уничтожить весь твой мир, чтобы не промахнуться…

– Ну, это, конечно, вряд ли, – задумалась я. – Хотя от вашей компании всего можно ожидать.

Этана вспыхнула.

– Не считаешь ли ты…

– Не считаю, я не математик, – глядя ей в глаза, отчеканила я. – Я говорю. И как мне кажется, вполне отчетливо.

Этана, ты невесть сколько морочишь нам голову и удивляешься, что мы тебе не доверяем! Сначала ты рассказывала нам душещипательную историю об исчезновении Элантэ и гибели Таша, а теперь оказывается, что все было совсем не так, и что ты сама принимала в этом самое, что ни на есть, непосредственное участие. Как тебе верить? Когда ты говоришь правду? Твоя новая история, несомненно, такая же трогательная, как и предыдущая, но почему-то принимать все твои слова на веру у меня охота отпала.

Богиня сверкнула прекрасными глазами и опустила голову с видом оскорбленной добродетели.

– Можешь мне не верить, – скорбным голосом пропела она. – Но сейчас я говорю правду… Это – тайна, которую я не могла открыть никому, так неужели ты думаешь, что я бы выдала ее незнакомке из иного мира?

– Допустим, – согласилась я, – но я все же была лицом заинтересованным – ваш Гаронд на меня, как никак, охотился. Зачем, кстати? 

– Он охотился не за тобой, а за твоим конем.

 

Я вскочила с места. 

– За Зверем?! Ты отдала ему…

– Успокойся, я никому никого не отдавала, – досадливо закатила глаза Этана. – Просто дело в том, что когда Таш…

– Да причем тут Таш! Этана, сколько можно! Ты мне можешь ответить на один вопрос – где мой конь?!

– Так я же и отвечаю! – простонала богиня.

– Вы уже все выяснили? – раздался раздраженный звучный мужской голос. – Сколько мне еще сидеть в комнате?

Неоднократно упомянутый здесь Таш Лантрэн, бог магии, предстал перед восторженными взглядами моих друзей во всем великолепии – полы белого плаща, подбитого золотом, развевались в вихре, кружащим вокруг мага, роскошная грива черных, как смоль, волос бешено вздымалась,  будто он попал в яростный шторм, глаза были готовы метать молнии.

Он скрестил руки на груди, и казалось, стоит ему их расцепить, с сильных пальцев сорвется пламя.