Элантида. Книга 2. Божий дар, или Ход конем

 

Несмотря на свое плачевное состояние, он внимательно рассматривал местность, в которую его завело это весьма неприятное приключение, удивляясь тому, как такой дремучий лес мог расположиться всего в нескольких часах езды от столицы. Однако, если уж на то пошло, и погода здесь была – хуже некуда.И – ни одной живой души…

Неожиданно на соседней поляне послышались голоса, а затем – крик. Кажется, детский. Испуганный. Вальдос вздрогнул. Судорожными движениями он выхватил из ножен, пристегнутых к поясу, кинжал с очень красивой изящной рукояткой, инкрустированной сапфирами, хрусталем, лазурью, бирюзой и перламутром.

На первый взгляд кинжал не производил впечатления грозного оружия, скорее, походил на сувенир, бесполезную игрушку, но, несмотря на это, его лезвие тончайшей заточки было безупречно острым и разрезало все, что попадалось на его пути. То есть, почти все – кроме ножен, в которых хранился клинок, и… хозяина. И звался клинок тоже не очень-то дружелюбно – «Карающая молния». Этот кинжал был подарен еще его деду величайшим на то время мастером-артефактором, и с тех пор еще и разу не подводил – ни деда, ни отца, а вот сам Вальдос им еще практически не пользовался… разве что в учебном бою.

Но сейчас он об этом не думал. Как и ни о чем другом. Почти ничего не соображая, он сильнее оперся на посох и, сжав рукоять кинжала, опасаясь только, как бы оружие не выскользнуло из мокрой немеющей ладони, решительно устремился на звуки голосов.

На поляне трое крупных мужчин привязывали к дереву… сверток, величиной с десятилетнего ребенка, который сдавленно попискивал, отчаянно сопротивляясь. То, что это были разбойники, сомневаться не приходилось, оставалось только сообразить, как с ними справиться. Вальдос, забыв о боли и прочих неприятностях, начал лихорадочно соображать, как появиться незаметно, и так, чтобы они не смогли причинить вреда ребенку, но придумать ничего не успел – один здоровяк взял палку, и ударил по свертку.

Ребенок закричал. Разбойник замахнулся снова. 

Вальдос ощутил, как в сердце рождается чувство, которого он никогда прежде не испытывал. Ярость. Эти мрази били ребенка! Первый раз в жизни ему не просто захотелось кого-нибудь убить – он ощутил жизненную необходимость уничтожить этих тварей, которые втроем напали на малыша… Забыв о собственном разбитом состоянии, он готов был ринуться в бой хоть сейчас.