Условно живая.

—растянул нарисованный губы Смайл ещё шире.

—А, да кто вас духов разберёт. Пришёл всё с ног на голову поставил.

—А разве тебе это не нравиться, вижу сейчас ты менее возмущён нежели перед ужином с Ирой.

—Да я вообще не возмущён. И если по чести сказать, ты кругом тогда был прав. И спасибо что поступил как поступил.

Они долго разговаривали, но уже не о любви, а просто обо всём. Стас чувствовал, что странному помощнику из нематериального в его понимание мира нужен собеседник. Ощущалась в Смайле одиночество и печаль.

И Стас был совсем не прочь хоть на какое-то время их рассеять и разбавить своим обществом. 

Время тянулось неумолимо, приближаясь к вечеру, Смайл посетил его неожиданно ко времени. Если бы Стас находился один он бы точно одурел от ожидания и ничего не делания. Ира и правда поступила очень коварно. А прибывший в гости дух скрасил ожидание заставил время тянуться быстрее.

Но как не крути, а вечер приближался и подходило время отправляться. Джентельменский набор был уже доставлен, Стас не поскупился на цене заказав хорошее шампанское, конфеты и большой букет нежно алых роз.

Такси уже было вызвано.

Когда любовь только распускает свой цветок, когда его красота ещё нова и притягательна, всё происходящее воспринимается волнительно и трепетно, даже самые прожжённые, чёрствые люди, испытав настоящую любовь, а главное взаимную могут с лёгкостью превратиться в сентиментальных романтиков в душах которых царит розовый и прыгают маленькие пони. В душе Стаса пони не прыгали, но волнение и трепет присутствовали.

Не слишком сильные, но и не такие чтобы их не замечать. Мысли в голове роились перемешиваясь, у него были женщины, но сейчас всё было немного по-особенному.

Дверь открылась, волнение Стаса исчезло словно мираж в пустыне. Зато снова пришло ошеломление. Ира явно умела и любила удивлять. Сейчас перед ним стояла совершенно иная женщина, та же самая, но совершенно другая. В ресторане, Ира была сама романтичность, изящество, грация и красота. Сейчас это всё тоже присутствовало, но было в совершенно иной степени.

Тогда это был образ женщины для одного, но на которую могут и должны смотреть многие, теперь же это образ женщины только для одного, которому позволено видеть всё и даже больше. Девушка была воплощением сексуальности и эротизма. И хотя наряд её был не сложен, впечатление от этого только усиливалось. На Ирине был черный прозрачный халат нарочито не слишком запахнутый, подвязанный шёлковым поясом.