Условно живая.

Нет! Этого просто не может быть! —постепенно повышая тон заговорил Стас. —Нет, когда. Это какой-то бред я бы помнил. Этого не может быть я бы помнил! Какого чёрта! 

И тут он вспомнил всё. Словно в голове открыли кран и воспоминания хлынули бурным потоком, принося ужас боль отчаяние и чувство утраты. Они были похожи на киноленту. Киноленту прошлой недели. Вот они утром вторника снова просыпаются вместе им хорошо, они идут на работу, в обед Ирина идёт в магазин купить какую-то мелочь, а он выходит покурить.

Он решает встретить её у магазина и направляется за Ирой, он идёт вдоль здания администрации и уже видит Ирину, она выходит из магазина замечает его весело машет направляясь навстречу. На пешеходном переходе горит зелёный она ступает на зебру Стас на миг отвлекается, а в следующий момент он видит как Иру сбивает грузовик взявшийся кажется неоткуда. Сердце словно бы спотыкается и прерывает свой ритм. Время замедляется, он с ужасом наблюдает как Ира падает в клумбу отброшенная ударом.

Звуки гаснут, а зрение сужается до тоннеля в конце которого лежит окровавленная Ира. Он даже не понял, как сорвался с места, он кажется кричал её имя, но он не знает точно ведь звуков не было. Он добегает до места где лежит она и сердце словно бы пытается свернуться сома в себя. Ноги ослабевают Стас падает на колени рядом с телом, уже бес сомнения мёртвой девушки, которой он любил. Он понимает, через ужас и боль, он понимает, она умерла, да и не могут жить с такими ранами и сломанной шеей, Он бережно прижимает её к себе.

Потом темнота.

Стас стоит над могилой. Её похоронили. Он смотрит на красивый портрет, он не думает ни о чём. Пустота она поселилась в душе позвав с собой безразличие. Теперь всё было неважно, теперь её нет. Грузовик, который возил грузы увёз ещё один, не записанные в путевом листе. Он смотрит на могилу. Все расходятся родители, её родители, её друзья и подруги, а он, теперь ему не куда идти, некуда, спешить тоже не зачем.

. Перед его глазами ещё падала земля на закрытый гроб, который и не был открыт, слишком ужасны были повреждения. В его глазах падала земля, а вместе с ней падала рассыпаясь жизнь.

А потом он пил. Уже три дня он просто пил. Не было ничего, лишь боль и одиночество. Не появился даже Смаил, хотя Стас его звал. Не громко. Но звал. Он пил тихо, водки было закуплено много. С утра и до вечера он пил с перерывами на тяжкий сон, похожий на глубокий омут.