Волчья книга. Том I. Аконит

Люди, проходящие мимо подъезда, двигаются рвано из-за невысокой частоты смены кадров, но мне хватило, чтобы понять, кто выходит из подъезда моего бывшего дома. Кто останавливается возле чёрного джипа, а затем смотрит прямо в камеру. Мне даже кажется, что вижу его улыбку. Его невозможную, сладкую и опасную улыбку, ту, которая появляется на устах мужчины, когда он замышляет очередное приключение.

Прямо на меня с экрана смартфона смотрит Кай.

Глава 7. Ставки сделаны

Давай сыграем в прятки?

Ведь это лучшая игра!

Но чур не поддавайся — я так сильна,

Что выиграю и без оглядки

На тебя…

Помню каждое мгновение ужаса, прошедшего сквозь меня и застрявшего глубоко-глубоко внутри головы.

Каждый момент — это рыболовный крючок и сейчас все они одномоментно движутся, разрезая и кромсая всё, что есть я.

Во рту вновь медовый привкус, а голубая жидкость опять сжигает сосуды болью. Вновь слышу крики, запах крови, волчий вой. Вижу его лицо так отчётливо, словно он опять забрался под кожу, словно мы вновь единое целое.

Его неоновые глаза преследуют даже когда зажмуриваюсь, даже когда пытаюсь выцарапать белки, чтобы ослепнуть и больше ничего не видеть.

Я кричу. Громко и сильно. На взлёт, сначала слишком тихо, едва слышно, всхлипывая, затем уже предвестник крика, а потом он расцветает в горле и я падаю, падаю вниз…

— Держи её!

Голос далёк и близок. Сердце бьётся так быстро и стоит только ему коснуться меня, как захожусь в новом крике, пытаюсь вырваться, мы падаем на гравий, но он не выпускает, держит крепко, и я успокаиваюсь, продолжая плакать от бессилия.

— Это пройдёт.

— Но что случилось? — заговорил близкий, такой родной голос. 

Понемногу становится легче, но по-прежнему не могу открыть глаза, и не хватает воздуха, не хватает причин дышать.

— Паническая атака. А ты чего хотел, Лико? Она почти десять месяцев провела в компании омеги под воздействием сильнейшего психотропного препарата. У неё от психики остались только рефлексы. А вы за восемь месяцев не смогли разговорить её, держали в изоляции, чуть ли не на привязи, неудивительно, что сейчас случился срыв.

— Я хочу домой. Я хочу домой к маме и папе, — шепчу едва слышно и Лико прижимает сильнее к груди.

— Тише-тише, ты в безопасности, — на ухо шепчет он, затем целует в затылок и вновь обращается к Арману: — Похоже сегодня я останусь с вами.

***

Мучительные судороги, последствия от панической атаки, стихают только в объятиях Лико.