Волчья книга. Том I. Аконит

— Она опасна! Ты видишь, до чего всё дошло? Как ты мог это допустить?!

— О, вот только не надо притворяться, что заботишься о моих чувствах! Думаешь, не знаю, что за игру ты затеяла? Не считай меня глупее себя! Ты чуть ли не за руку притащила её ко мне в надежде, что избавлюсь от неё, как раньше избавился от других… и от тебя!

Голос Армана звучал укоризненно и почти игриво, так он говорил со мной, когда я несла чушь, будучи уверенной в своей правоте. Эльза ступала по тонкому льду — её упорство могло привести к тому, что он разозлится.

— А кто здесь говорит о тебе? Лико так и не стал твоим, а значит ещё не всё потеряно, — уверенно заявила она.

За дверью раздался громкий щелчок и почти сразу потянуло едким сигаретным запахом, от которого разболелась голова и я прислонилась к стене, чтобы не потерять равновесие от долгого стояния в неподвижной форме.

— Арман, почему она? Что в ней такого особенного, что ты решил оставить её у себя? Да ещё столько вкладывать в девчонку, которая только и умеет, что стонать от страха и страдать?

— Завидовать плохо, Лиззи, — мягко ответил Арман.

— А то ты не знаешь почему. Эта девочка приняла его метку, они связаны крепче, чем все остальные вместе взятые. Более того, эта связь оказалась так крепка, что он не убил её вчера во время приступа, хотя в таком состоянии это обязательно должно было произойти!

— Как и его ранение! После того, как Алхимик узнал, что она в Питере, ему не потребовалось много времени, чтобы найти её здесь.

Найти и напасть. Лико пострадал из-за неё! Что будет, когда Кай узнает, что они связаны? Лучший способ разорвать эту связь — убить одного из них, — обвиняюще заговорила Эльза. — Она проблема! Ты это понимаешь?

— Значит для тебя она уже бесполезна? Так быстро? — почти искренне удивился Арман.

— Да! Она пустое место, в её крови нет ничего, что указывало бы на иммунитет от яда. Она не противоядие, более того, есть вероятность, что Елена может снова стать зависимой, если примет неон.

После этих слов зажала рот руками, чтобы ни звука не вырвалось наружу. Ни единого стона или крика. От напряжения побелели пальцы, а в голове задыхающимися рыбами бились мысли: «Нет-нет! Только не опять, только не снова, нет, я не смогу, я не хочу, пожалуйста, нет, только не это!»

А с другой стороны, острейшая тоска прокатилась по телу, воскрешая воспоминания о небывалой лёгкости. О том, как просто было жить. Насколько воздушными были мысли и желания.