Волчья книга. Том I. Аконит

— Ты сама мне дала на это право, как только добровольно вошла в мой дом, — резко высказался волк. — Имей совести не быть дурой, девочка, всё, что делаю — делаю в наших интересах!

Он смотрел на меня как на щенка, посмевшего вдруг дерзить взрослому. Это больно резануло, я стушевалась и отошла в сторону. Мне как будто показалось, что я не имею право что-то решать и о чём-то думать. Глупый, глупый щенок! 

— Арман, Елену возмутило то, что ты не предупредил её, — мягко заговорил Лико, заметив мою реакцию. — Ты вломился в жизнь её семьи, которая до этого момента ничего не знала о том, что происходит.

Что они должны думать? Узнав правду, как они отреагируют на неё?

— Адекватно, если они волнуются о дочери.

— Моя сестра.

Я опустилась обратно на постель, сложив руки на коленях и демонстративно не смотря на волков. Внимание заострилось на мелких порезах от стекла, оставшихся после помутнения рассудка у Лико. Так трудно сдержать это беспомощное детское чувство обиды и непонимания!

— О, ты заметила, — с мрачной иронией в голосе воскликнул Арман.

— Прежде чем начнёшь говорить глупости, подумай дважды, хорошо? Твоя сестра в Москве.

Кажется, ещё секунда и у меня начнёт дёргаться глаз. Я сжала руки в кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Боль отрезвляет, но желание ненавидеть с каждой секундой становится сильнее.

— Елена.

Лико осторожно сжал моё плечо. Обернувшись, наткнулась на участливый взгляд виноватого парня, а не мужчины. 

Гадины. Они оба стоят друг друга. Теперь всё складывается как дважды два.

Меня водят за нос. Меня обманывают, мной манипулируют, играют как с плюшевой игрушкой. А теперь видимо труба, раз играть перестали и поставили перед фактом. Я ни черта не знаю о том, что происходит за жёлтыми обоями.

— Не трогай меня, — прошипела сквозь зубы, сбрасывая его руку и вновь поднимаясь.

Отойдя от постели, остановилась перед окном рядом с Арманом, подчёркнуто не реагируя на его присутствие. 

Яркий полдень наполнен сильными порывами ветра.

Деревья клонятся к земле, а по небу несутся наперегонки шершавые грубые белые облака, то заслоняющие, то обнажающие полуденное солнце. В земле уже поднимается трава, разбавляя грязь и жухлые листья, оставшиеся с прошлого лета. 

Я уже ненавижу эту весну.

— Скажи мы сразу, что она осталась в Москве, ты бы помчалась туда и погибла! — воскликнул Лико, не выдержав моего молчания.

Вместо ответа грязно выругалась, а затем обхватила себя за плечи и выругалась опять.