Финория. Взгляд дракона

— Какая там самая ближняя страна, Хинория? Я слышал, они почти соприкасаются на западном выезде. Постояльцы рассказывали, что туда ездят даже на конях, ну а ты у меня гораздо лучше, чем конь. Авось да повезёт нам с тобой и на этот раз. Не думал я, что ещё хоть однажды сунусь за горы, но вон оно как сложилось.

На них не обращали внимания — вабраны хоть и реже встречались, чем лошади, но были такими же ездовыми животными, в чём-то даже более удобными. Сначала вабран шёл не слишком быстро, но едва они выехали из черты города, Наи пришпорил его со всей дури.

Хорошо, что дорога была мокрой от дождя, иначе пыль взметнулась бы до небес.

Их беспрепятственно выпустили из страны (Наи назвал вымышленное имя), они миновали туннель, караванщик попрощался со стражниками на въезде, и верный вабран понёс его по ночному Межгорью.

15. То, что во тьме

Наконец-то Финора была одна. Назойливые фрейлины оставили её в покое, горничная ушла к себе, и можно было спокойно посидеть в тиши. Принцесса постояла у окна, слушая птиц, потом зажгла свечи и положила поверх «Торгового уклада Иэны», сменившего на книжной подставке «Историю» и «Устройство», читанный-перечитанный разворот волшебных сказок.

Пробежала глазами любимую сцену, вздохнула, посмотрела в пустоту.

Рисунок так и не нашёлся. Финора с тех пор много раз пробовала рисовать снова, но пальцы не слушались её, и вместо графа Ориона получался какой-то глупый незнакомец. Она встала, спрятала краденый разворот и подошла к стене, где на алом бархате висел обоюдоострый лёгкий меч.

Прикоснулась пальцем к лезвию и тут же отдёрнула руку: ей почудилось, что клинок рассекает кожу, но в следующий миг она устыдилась своего страха и сняла меч со стены.

Ей захотелось увидеть, как она выглядит с мечом в руке. Войти сейчас в гардеробную её не заставили бы никакие силы — с наступлением ночи оживали все детские страхи, и зеркальный коридор снова превращался в затягивающую бездну. Принцесса подняла штору и встала перед окном, чтобы посмотреться в стекло. Отражение показалось ей чужим, и она поспешила завесить окно, пока не успела испугаться по-настоящему.

Она снова провела по лезвию пальцем и снова содрогнулась. Пройдёт меньше двадцати дней, и ей придётся терпеть не выдуманную, а настоящую боль. Как сдержать крик? Как не опозорить свой род?

Финоре вдруг показалось, что изо всех тёмных щелей на неё кто-то глядит, ей даже померещилось тихое шуршание, будто острые когти скребут по стене и мелкая крошка сыплется на пол.