Финория. Взгляд дракона

Здесь было светло, но на каждом шкафу стоял канделябр со свечой, чтобы принцесса могла наряжаться и в тёмное время. Нельзя сказать, что шкафы были набиты платьями до отказа — Финора не держала одновременно более полусотни нарядов. Но шкафы служили ей также и хранилищем для других вещей, милых сердцу и совершенно не нужных: старых игрушек, коробок с бумагой для рисования, самодельных украшений и засушенных на память лепестков из букетов на каждый день рождения. Лепестки лежали в прелестной шкатулке из эмали, и набралось их уже двадцать три штуки.

В тоскливые часы Финора перебирала эти мелочи, и ей становилось легче. Но теперь даже они не приносили утешения. Будущее надвигалось неумолимо, как чугунная стрелка городских часов на главной башне.

В торцах гардеробной находились большие зеркала во всю стену, которые до сих пор немного пугали Финору (в детстве поход сюда был пыткой — девочке казалось, что из бесконечного зеркального коридора на неё кто-то смотрит), а перед шкафами со стороны входа стоял ряд стальных квадратных вешалок с поперечинами.

На них-то служанка и развесила новые ткани.

Пару минут Финора вглядывалась в серую дымку зазеркалья. Оно притягивало её, как магнитом. Страх, ещё не забытый, всколыхнулся вновь, но теперь с ним было и другое чувство. «Уйти бы туда. Спрятаться за стеклом, чтобы никакой Хино не нашёл», — подумала она и, сделав над собой усилие, перевела взгляд на многоцветье шелков.

Кроваво-алая широкая полоса тяжёлого шёлка была ярче всех.

В этом отрезе, как и в прочих, сверкали блёстки и переливались дополнительные оттенки, хитро спрятанные во внутренних нитях, и Финора невольно залюбовалась. Но было в этом цвете что-то тревожащее, гнетущее, как в красивой, но страшной сказке.

Этот цвет напоминал о боли. Финора, как особа королевской крови, не занималась работой на кухне, но порезаться и ей случалось — и ножницами для волос, и канцелярским ножом — всякое бывало. Воспоминания даже о такой небольшой боли заставили её поморщиться.

Почему мир так устроен, что всё пропитано болью — и рождение, и смерть? Почему за всё нужно платить своею кровью? В сердцах Финора схватила отрез и швырнула на пол. Нет, не будет такого платья ни у неё, ни у глупенькой Нилет! Принцесса наступила ногой на алую ткань и что есть силы рванула. Раздался треск раздираемого шёлка, и принцессе он показался похожим на человеческий крик. Она рванула ещё раз, и ещё, заставляя ткань кричать снова.