Пляж, вояж и желтый саквояж

Последнее, что она помнила достаточно четко – растерянное лицо Зака, с которого белыми хлопьями стекала пена. Тогда же до Одри дошло, как глупо она себя повела, но в следующую секунду уже стирала пену со своего лица. Завязалась настоящая пенная баталия, к которой подключились и другие люди. Было весело, как в детстве, только насквозь сырое платье липло к телу, собиралось на талии, коротенькая юбка плавала вокруг бедер маленьким желто-зеленым пятнышком. 

Потом из памяти начали выпадать целые эпизоды. Вот она снимает босоножки и бросает на дне бассейна.

Возбужденно визжащая Виола скидывает лиф купальника, несколько девушек делают то же самое. Невозмутимый Айзек с разбегу прыгает в воду прямо в темных очках, поднимая волну. Одри не удерживается на ногах и падает в объятия… чьи-то объятия, потому что все окончательно смешалось – голубая вода, белая пена, загорелые люди, цветные бокалы...

Одри закончила собираться и спустилась в роскошный зал ресторана, который в числе всего прочего отвечал за функцию “все включено”.

Заглянув утром во время купания в зеркало, Одри пришла в ужас. Нанесенная в несколько щедрых слоев черная тушь за ночь превратилась в совсем не симпатичные синяки, а жидкая подводка и серебристо-серые тени размазались по лицу. Волосы пришлось сначала отмачивать в горячей воде, а потом через боль и слезы продирать пальцами. Лак вступил с местной водой в какую-то странную реакцию, явно обращенную против Одри, и превратил укладку в архитектурную композицию странной формы и непробиваемой твердости.  

Но самым страшным были даже не эти мелочи жизни, а то, что их наверняка видел тот, кто принес Одри в номер и уложил в постель. Ну, может, ночью все было еще не так плохо… Нет, наверняка, было.

Отсюда начиналась самая мутная часть воспоминаний. В ней Одри нес на руках мужчина с такими восхитительно сильными руками, что с них не хотелось слезать. Он уложил Одри в постель и собрался уходить. Было темно, голова кружилась, а в мыслях царил полный хаос. Поэтому Одри сделала то, что не должна была.

Она поцеловала этого мужчину. Ведь это был Сильвер, никаких сомнений. Больше просто некому.

 – Я бы сказал вам “доброе утро”, но чувствую, добра в нем не очень много, – улыбнулся Зак Мэллори, отсалютовав ей стаканом с апельсиновым соком. Раздражающий гид стоял возле столика регистрации, где девушка вносила в журнал всех участников тура, пришедших на завтрак. 

– Здравствуйте, – с нейтральным дружелюбием поприветствовала работница отеля.