Забери мечту с собой

Шассе тебя забери, ну почему они меня не послушались?!

Ловко уклоняясь от соперника, я смогла пару раз задеть его руку и грудь, но лишь порезала ему одежду. Передвигаясь таким образом, чтобы никто из мужчин не зашел мне за спину, я косила глазом по сторонам. Странное ощущение прошило спину, но я задвинула его подальше, чтобы не мешало. Тем более, мой соперник вел себя странно: похоже, притомился прыгать передо мной и в тоже время действовал таким образом, чтобы не причинять мне вреда, а его спутники тем временем зажимали меня полукругом, в центре которого мы «танцевали».

Позади меня оставалось свободное пространство — надежда на спасение.

Чернявый резко отскочил в сторону и с ехидной ухмылкой посмотрел на меня:

— Интересно девки пляшут!

Я с недоумением и тревогой уставилась на него. Мой невольный облегченный вздох сквозь плотно сжатые губы — и отяжелевшие руки медленно опустились вниз, все еще крепко сжимая кинжал и клинок. Глядя прямо в лицо ухмыляющемуся противнику, я медленно отставила ногу назад и вышла из танца смерти.

Каждая мышца дрожала от усталости, я слишком быстро теряла силы в этом голодном мире, который с необычайной жадностью накидывался на малейшие крохи магии. Физические силы тоже убывали с каждым мгновением и вот с этим надо будет что-то делать. Р-р-р-р! Глубоко вдохнув, я обратилась к людям, которые с любопытством и интересом смотрели на меня, словно на диковинную зверюшку:

— Дай слово, что не причинишь детям вред, человек!

Чернявый удивленно поднял бровь и, чуть наклонив голову набок, скосил глаза на своих спутников.

Те с таким же удивлением смотрели на меня. Я порадовалась, что чужеземная речь дается мне все лучше и лучше, сцепляясь с моей памятью.

— Даю слово, красавица, что не причиню детям вреда. Мы вообще-то русские и с детьми не воюем, и неважно, чьи это дети, свои или чужие. Но вот мне интересно: кто ты такая и какие запретные штучки на нас применила?

Я грустно улыбнулась, услышав задиристый голос чернявого, очень недовольного «штучками».

С облегчением переведя дух, сняв с себя ответственность за эту мелкую человеческую обузу, чуть сместилась назад, увеличив расстояние между нами. В голове звенела тревога, спина неприятно чесалась, но я решила ответить на вопрос, чтобы отвлечь внимание:

— Я еще раз прошу простить меня за то, что произошло. На мне висела ответственность за чужие жизни, я должна была увериться, что вы те, за кого себя выдаете. Прощайте, вы больше никогда не увидите меня.