Забери мечту с собой

Что на меня в тот момент нашло — не знаю, но по какому-то наитию показалась ему из кустов. Медленно, без резких движений приблизилась к нему. Он заметил меня сразу и, выхватив нож из сапога, следил. За пару шагов от него я легла на живот и, усердно махая хвостом, показывая дружелюбие, поползла к нему. Я, конечно, понимала, что если бы была человеком и вот так в лесу встретила крупного дикого волка, ведь стерхи гораздо крупнее обычных волков во второй ипостаси, то тоже напряглась и испугалась бы, но Глеб просто молча, не двигаясь, смотрел на меня и улыбался краешком губ.

Доползла до него, осторожно положила свою лохматую голову ему на колени и игриво заглянула в глаза. С ножом, прижатым к сапогу в одной руке, он медленно протянул вторую и провел рукой по моей холке. Я придвинулась еще ближе, положив ему на ноги еще и лапу. Наглеть, так по полной! Он тихонько рассмеялся и прошептал, продолжая гладить мою волчицу:

— Такая же красивая и белоснежная, как Сири.

И глаза — словно сапфиры и наглость — выше крыши! Наверное, тебе тоже уступишь палец, а ты по локоть откусишь.

С одной стороны, мне было приятно слушать Глеба, а с другой — непонятно. Я хмыкнула и, вывалив язык, положила ему на ноги вторую лапу, продолжая помахивать хвостом.

— Вот о чем я и говорю, Белоснежка! Наложила ты на меня свои лапы, как одна известная мне беловолосая особа с кисточками на ушах.

Мне было приятно, пока Глеб чесал меня за ушами, а после этой похвалы я радостно встрепенулась и, встав на ноги и осторожно приблизив к его лицу свою морду, с огромным, непередаваемым удовольствием лизнула его.

И увлеклась — начала вылизывать его колючую от щетины, но такую любимую щеку. Он засмеялся и обеими руками потрепал меня по холке, потом ласково похлопал по спине и потискал за шею и уши. Я от радости боднула его головой, а он, не удержавшись, завалился на спину, тиская меня за шею.

В этот момент на поляну вышел партизан, и я только краем глаза заметила, как он вскинул ружье — и в тишине леса раздался оглушительный грохот… Мое плечо опалила дикая множественная боль.

Я взвыла и рванула в лес. Следующий выстрел совпал с диким ревом Глеба, заоравшего на горе-охотника и выбившего у него из рук ружье.

Я до заката валялась в кустах дикой смородины, не рискуя скулить и пыталась достать языком до раны. Но, оказалось, что длины моего языка для лечения недостаточно.