Забери мечту с собой

— Вить, посвети-ка мне, пожалуйста!

Его глухой голос заставил меня нервно вздрогнуть, но как только к нам приблизились Роман и Виктор, я свободной рукой вцепилась в край воротника Глеба, притягивая его ближе к себе. Я боялась всех, точнее моя сущность, испытывая боль и потеряв много сил, доверяла только одному человеку — Глебу! Он погладил меня по руке, успокаивая, а потом вместе с Виктором начал изучать мою спину. Оба вдруг рвано выдохнули, потом Глеб хриплым тяжелым голосом спросил, не отстраняясь от меня и в тоже время, словно выставил между нами невидимую преграду:

— Как это произошло?

Тяжело сглотнув, я слегка пожала здоровым плечом, но хоть что-то надо было сказать:

— Случайно вышло, ничего страшного, Глеб, заживет, на мне все как на собаке заживает, так что через пару дней, наверное, даже следа не останется.

Все трое молчали, потом Глеб, убрав от себя мои руки, встал с кровати, отошел к стене и, задрав голову, уткнулся взглядом в окошко. Только по тому, как сжимались и разжимались его кулаки, да играли желваки под кожей, я видела, насколько он в ярости и напряженном раздумье.

Виктор, отступив от меня на пару шагов, вернул лучину на стол. Они с Романом молча и недоуменно смотрели на нас с Глебом. Роман, белый орлан, великолепно прятал свои мысли и чувства, не позволяя никому уловить ни малейшей догадки о том, что он думает обо мне. Зато взгляд Виктора стал снова подозрительным, будто на мне написана вся моя подноготная.

Глеб, резким движением подняв руки, с силой потер лицо, повернулся и хриплым жестким голосом обратился ко мне, глядя прямо в глаза и не позволяя их отвести:

— Как это возможно, Сирила?

Я, хмыкнув, попыталась сделать вид, что не понимаю, о чем он спросил.

Снова пожав плечом, но настороженно следя за ним.

— Та Белоснежка и ты — это одно и то же, или я просто схожу с ума, но столько совпадений не может не говорить об этом? Или кто-то просто разводит меня или злобно шутит?

По-детски вытерев рукавом слезы, я скривилась в печальной улыбке:

— Нет ничего невозможного, Глеб.

Ну почему тебе так трудно принять этот факт как данность? Или, если у меня иногда вырастает шерсть и появляются лапы и хвост, я перестала устраивать вас как помощник? Или не могу понравиться как девушка?

Последнее, я спросила хриплым от обиды и отчаянья голосом. О Великая, неужели моему короткому счастью пришел бесславный конец. И мечта так и останется мечтой, печальным привидением паря за спиной.