Забери мечту с собой

Пока я раздумывала, Глеб сел рядом и, пересадив меня к себе на колени, крепко, отчаянно прижал к себе. Уткнувшись мне в шею, глухо и недовольно прорычал:

— Дура, ну какая же ты дура! Ну, куда ты поперлась, глупая, ведь тебя же в любую секунду подстрелить могли. Я тебя зачем там оставил с мужиками, а? Ты почему не слушаешься меня, Сири?

— А ты! Что ты задумал?! Я только в последний момент поняла, что вы решили. А как же я, ты обо мне подумал, как я без тебя жить буду?

На последних словах я не выдержала и зарыдала, уткнувшись ему в шею.

— Глупенькая, я хотел, чтобы ты жила, мы же умирать шли, а у тебя вон — целый народ без присмотра, а мы никому не нужны, нам умирать не страшно было бы. А теперь ты с нами здесь, в этой могиле похоронена. Я просто хотел, чтобы ты жила, любимая. Слышишь, маленькая, я люблю тебя, а кроме этой могилы ничего хорошего сделать для тебя не смог.

Я рыдала, прижавшись к нему, выплескивая напряжение, страх и боль, пока не раздался придушенный болезненный Серегин стон.

Ну что же это! Я тут слезы проливаю, а он мучается. Подняв лицо к Глебу, коротко прижалась к его губам, потом, вытерев слезы по лицу грязным рукавом, слезла с его колен и подсела к раненному. Осторожно разрезала кинжалом одежду на его груди, обернулась к печальному Глебушке и, улыбаясь, сказала:

— Я тоже тебя люблю, а ты меня там бросил одну. И вообще, вы меня, наверное, плохо слушали. Какая могила, о чем ты говоришь? Как только активируется амулет, все хватайтесь за меня, пойдем ко мне в гости.

Надеюсь, вам у меня понравится, и вы решите остаться. Такие воины нам очень нужны, правда, Глеб!

Срезав мешавшийся мне лоскут с одежды Сергея, скосила глаза к любимому, с восторгом, обожанием и радостью смотревшему на меня. Но тут, словно темная тучка накрыла его лицо, и он, слегка нахмурившись, согласился:

— Правда, если ты станешь моей навсегда!

Я расплылась в счастливой улыбке:

— Я твоя навсегда, с первого мгновения, как только увидела тебя там, возле деревни.

Бойцы заулыбались, Глеб сел позади меня и, обхватив руками мою талию, положил голову мне на плечо. Я потерлась щекой об его ухо и перед тем как полностью сосредоточиться на раненном, добавила:

— По-другому уже не будет никогда, любимый! А теперь дай мне заняться делом.

Глеб ослабил хватку на моей талии. Я положила руки Сереге на грудь и, сосредоточившись на его ране и внутренних повреждениях, приоткрыла блок и пустила ручеек целительной силы.